Что касается чаевых, то их они оставляли не всегда и часто скупились. Зато у всех на устах было то, как кто-то из посетителей осыпал пятидесятифунтовыми купюрами певицу, певшую арабские песни в проходе между столиками. Говорят, у него ушло около сотни таких банкнот. Другой завсегдатай приходил с большой коричневой сумкой, из которой, расплачиваясь, зачерпывал горсть денег и вываливал их на поднос официанту. Если их было мало, он подкидывал ещё горсть, и так, пока не становилось достаточно. Если же он давал слишком много, то обычно просто махал рукой и позволял официанту унести прочь поднос с деньгами, естественно не ожидая сдачи.
Говорят, как-то одному арабскому нефтянику понравилась официантка в «Джуне». Сейчас она уже там не работает. Она была из Бразилии, очень эффектная, большой бюст, чёрные глаза. Он наблюдал за ней целый вечер, когда она расставляла напитки, слегка наклоняясь над столом, и грациозно проходила с подносом между столиками, его поражало величие и гордая отстранённость её лица от происходящего вокруг. Бедняга так увлёкся, что сразу же предложил ей быть его девушкой. К сожалению, прекрасную бразильянку он не впечатлил. Нефтяник не любил, когда ему отказывали, но настаивать не стал, а нашёл превосходное решение, предложив ей за ночь любви тридцать тысяч фунтов. История умалчивает, согласилась ли она на это.
Деньги были главным достоинством большинства присутствующих, и они при каждом удобном случае демонстрировали эту добродетель. Как-то один шейх, пожаловавшись, что его кофе недостаточно горячий, решил его подогреть: для этого он поджёг неизменную пятидесятифунтовую бумажку (поджечь двадцать фунтов было бы недостаточно солидно). Другой посетитель, приехав на традиционном лондонском такси «black cab», где каждый метр дороги фиксируется зверским счётчиком, попросил водителя его подождать, пока он проводит время в клубе, потому что ему было лень ловить такси для того, чтобы ехать обратно. Выйдя из клуба часа через четыре, он просто отсчитал пару сотен таксисту. Однако же тот начал возмущаться и потребовал ещё сотню, сказав, что счётчик автоматически сбрасывает показания на ноль каждый час. Конечно, это была полная чушь, но всё же свои деньги таксист урвал. Вообще, во время арабских ночей происходило много чего любопытного. Арабы гуляли с размахом.
Leicester square.[101] Промоутеры местечковых клубов зазывают эффектных девиц на пати в их заведения, обещая бесплатный вход. Мы уже устали от них отбиваться. Остановились. Решаем, куда идти. Натали, моя подруга, не любит «SW», ей там неуютно. Мне всё равно, куда идти. В итоге, направляемся в «Мовида».
Очередь на улице. Множество красивых девиц и не очень симпатичные парни. Девушки полураздеты, парни большей частью в дорогих рубашках и джинсах. Иногда одежда скрывает недостатки внешности, но далеко не у всех. Мы не надеемся на многообещающие знакомства. Скорее всего, нам предстоит танцевать друг с другом. Натали хмурится. Мы заходим в клуб.
Первым делом, в туалет. Подправить макияж, подтянуть чулки, улыбнуться себе в зеркало на счастье, посплетничать о других девицах в клубе. Через добрых двадцать минут мы, наконец, выползаем на танцпол. К Натали мгновенно приклеивается пьяный «шоколадный заяц».[102] Она хмурится ещё больше. Я отвожу её прочь, доверительно сообщая «зайцу», что у девушки есть бойфренд. Неудавшийся кавалер грустно кивает, но отходит.
