– Я, конечно, виноват, что спорить. Проклятая интуиция. Эгоизм страшнейший. Я обидел Черри. Мне стало все ясно – кончено, и при этом в голову не приходило, что она-то об этом представления не имеет, по-прежнему надеется сохранить семью и все прочее. Я думал – что там отрезанный ломоть – и вел себя, как скотина. Сами понимаете, ничего хорошего из этого не вышло. Чувствую себя свиньей. Боюсь, что и с самого начала наши отношения во многом держались просто на равнодушии – обоим удобно, и это устраивало…
– А та, другая?
Диноэл с тоской пожал плечами.
– Что ж, я любил ее. Ее звали Айрис. Отношения были нервозные, но искренние – вот чего нам не хватало с Черри, – может быть, даже слишком нервозные и слишком искренние. Да, она разбередила мои болячки, но, по крайней мере, мне не надо было делать вид, будто их нет. Я старался как мог… наверное, недостаточно старался. Возможно, просто не хватило сил… или терпения. Вот где я с вами соглашусь – осадок от конфликтов начинает перевешивать… а дальше – в клочья, и уже ничего не восстановишь. Айрис потом пыталась все вернуть, предлагала начать все с начала, но меня уже на это не хватило. Я свой оптимизм исчерпал на много лет вперед.
– Боюсь, – грустно сказал Олбэни, – Черри вам никто не заменит. По крайней мере, еще долгое время.
Они помолчали, выпили еще, и тут Дин решился затронуть роковую тему.
– Бен, я, собственно, хотел поговорить с вами о другом – не буду скрывать, я из-за этого и прилетел сюда. Что вы скажете о переходе в зед-куб?
– Друг мой, об этом мне лучше спрашивать у вас. Подобные вещи – сугубо ваша епархия.
– К сожалению, уже нет, – ответил Диноэл, отвернулся и поставил стакан на стол. – Бен, мы давно знаем друг друга. Я хочу быть откровенным. Вам известно, что я, так же как и вы, считаю весь этот карантин скотством и идиотизмом. Я полностью отдаю себе отчет, что именно политика моего ведомства поставила Ричарда перед необходимостью вести себя… вести себя так, как он себя ведет. Но ситуация сейчас такова, что я не могу спокойно стоять в стороне и с умилением наблюдать за королевскими выходками. Бен, мне достоверно известно, что перевод Тратеры в зед-куб инициирован самим Ричардом. Я твердо уверен в том, что он вновь, как и перед войной, продал свои секреты человеку, чья деятельность несет в себе угрозу для всего мира. Этот человек, в частности, затеял реформу Контактной службы, и одним из результатов этой реформы может быть война. Бен, я не покушаюсь на ваш патриотизм, я не прошу вас разглашать какую-либо стратегическую информацию, просто выскажите любые ваши соображения на этот счет. У Ричарда в руках бомба, и я хочу хотя бы приблизительно знать, с какой стороны ждать удара.
Олбэни грустно покивал головой.
– Друг мой, вы заставляете меня говорить об очень серьезных вещах, и я сейчас не совсем готов к такому разговору. Прекрасно вас понимаю, но вы переоцениваете мои возможности. Я простой администратор, я далек от политики и, не скрою, рад этому. Скажу больше – я делаю это сознательно. Я умываю руки. Могу вам сообщить, что в ближайшее время я слагаю с себя все государственные полномочия и возвращаюсь в Корнуолл – надеюсь, что навсегда. Поймите меня правильно. Я участвовал в нескольких войнах, был дипломатом, объехал полсвета, многое повидал, разумеется, куда меньше, чем вы, но для меня вполне достаточно. Теперь я хочу жить среди своих книг, своих любимых философов, своих занятий… вы меня понимаете. И я благодарю Бога за то, что родился в таком медвежьем углу, куда не заглядывает суета этого мира. Если хотите, то да, я не в восторге от той модернизации, в которую втягивается наше общество, – я не жду добра от такой поспешности. Мне известны ваши опасения, без сомнения, они отчасти обоснованны, но я не верю в грядущие ужасы или в то, что Лондон и Тратера станут базой всегалактической агрессии. У короля нет таких планов, да и зачем ему это? Поэтому я ничего не смогу ответить на ваши вопросы. Простите меня.
– Бен, вы лукавите. Вам никогда не убедить меня, что вы не чувствуете угрозы.
– Диноэл, в любом случае мне нечего вам сказать. Я не располагаю нужными вам сведениями. Поговорите с Робертом – он в этих вопросах разбирается лучше меня. Он спрашивал о вас. Кстати, за этим я и приехал – приглашаю сегодня на обед. Все чисто по-семейному, только свои. Матушка будет очень рада вас видеть.
Он не врет, вдруг почувствовал Дин. Он в курсе многих дел, но докапываться до истоков и правда не стал. Не захотел, действительно не захотел, и Ричарда это устраивало. Муторное чувство непонятного наваждения вновь коснулось Диноэла.
– Спасибо, Олбэни, разумеется, буду счастлив.
– В таком случае, не стану мешать, у вас, как всегда, дела, позвольте откланяться. В шесть, с нетерпением жду.
Проводив гостя и с полминуты постояв в дверях, Диноэл направился в кухню.
– Ладно, девочки, теперь вопрос второй: где сейчас можно застать Анну?
