– Милая, вы слишком строги, – вмешалась мамаша Тэлвин. – Сэр Дэниел совсем не плохой человек, уверяю вас.
– Дорогая, признаю, мы никак не готовы к такому пересмотру отношений, – покачал головой Олбэни. – Просто не знаю, как мне быть. Может, вызвать Диноэла на дуэль?
– Только не дуэль! – ужаснулся Диноэл. – Я помню вашу дуэль с графом Эдмондом, тогда, во время нортумберлендской смуты. Это был кошмар.
– Совершенно не помню, – признался Олбэни.
– Мы сидели в командной палатке. Был страшнейший холод. Вы чрезвычайно деликатно объяснили ему, какая он скотина, а потом, даже не встав, положили на стол перчатку – прекрасная, помнится, замшевая перчатка – и так аккуратно ее разгладили.
Тут на обоих напал смех.
– Ну не разглаживал, это точно! – протестующе поднял руку герцог.
Мэриэтт встала. «Ого, ну и подбородок», – подумал Диноэл.
– Не смею мешать вашему веселью, – сказала она и вышла из комнаты.
Все замолчали, потом Дин сказал:
– Олбэни, вероятно, вам следует поговорить с девушкой – скажите, я готов принести извинения… А я пока составлю компанию герцогине. Не хочу никого обидеть или показаться бестактным, но этот рулет заслуживает, чтобы его доели.
– Я не поняла, что случилось? – возмущенно спросила герцогиня Тэлвин.
Дин проснулся в непривычную для себя рань и некоторое время смотрел на игру бледного весеннего солнца, веток и теней в полукруглом окне галереи. Он едва успел спуститься и насладиться яичницей, приготовленной неутомимой Алекс, как раздалось: «Ее высочество герцогиня Ричмондская!»
На сей раз на ней было просторное темно-серое одеяние с серебряными парчовыми клиньями, на голове – замысловатое переплетение толстых и тонких косичек, которые ниже сливались в перехваченный жемчугами кокон, который, в свою очередь, выпускал на волю пышный, ничем не сдержанный хвост. В роковых глазах читалась тревога.
«А подбородок вроде бы и нормальный, – подумал Дин, – что это мне вчера померещилось?»
– Леди Мэриэтт! Что вас привело ко мне в столь ранний час?
– Я здесь по совету Олбэни. Он сказал, что раннее утро – это жестокий, но единственно возможный способ застать вас дома. Там, внизу, целая вереница карет – вы нарасхват.
– Вы хотите продолжить вчерашнюю дискуссию?
– Я хочу извиниться за вчерашний разговор. Разумеется, я не имела права так на вас набрасываться. Вы здесь очень известный человек, ваше возвращение, как я слышу, произвело фурор.
– Не скрою, я изумлен. Это комплимент, леди Мэриэтт, в последнее время людей, способных меня удивить, практически не осталось.
Она прошла вдоль полок с книгами, ведя пальцем по дереву.
– Каково это – быть легендой?
– Легенда – отдельно, я – отдельно. О своей работе и легендарности могу сказать одно – мне повезло. Я всю жизнь занимался только тем, чем хотел, и что у меня получалось лучше всего – непосредственно самим контактом, и, в общем, больше ничем другим.
– Это странно звучит. А чем же занимаются остальные, ваши коллеги?
Дин даже засмеялся:
– Ну, тут две опасности. Первая – это стать дипломатом. Разведывать, разнюхивать, всякие там переговоры, договоры, агентура и прочее. Вторая – это увязнуть в лаборатории, в библиотеке, создавать теории, опровергать теории, этот кусочек металла оттуда, этот отсюда, это те пять молекул, а это не те… Бог миловал, я всегда занимался тем, что мне интересно. Конечно, просидеть неделю в кабине «Скевенджера» на какой-нибудь задрипанной Луне тоже удовольствие небольшое, зато, по крайней мере, знаешь, что делаешь дело – здесь и сейчас. Да, простите, забыл сказать – смотритесь вы изумительно, искренне завидую своему другу Олбэни.
– Диноэл, разрешите, я буду называть вас по имени? Вы специально меня дразните?
– Прошу прощения. Что-то разучился я говорить комплименты… С годами сделался неуклюжим, а ведь когда-то был тоненьким, быстрым, от пуль уворачивался, теперь – форменный мастодонт… Леди Мэриэтт, как я понимаю, вы пришли сюда не затем, чтобы разузнать подробности моей работы. Вас привело сюда беспокойство, и, хотите верьте, хотите – нет, я тоже его испытываю, просто мы с вами на разных стадиях… Вчерашний разговор мне кое-что приоткрыл…
– Да, Олбэни говорил мне, вы же экстрасенс или что-то в этом роде.
– Не знаю, какой уж я там экстрасенс, но голова на плечах у меня есть… Скажите, леди Мэриэтт, только подумайте вначале хорошенько – могу я делать что-нибудь такое, чтобы вы вдруг стали мне доверять? Кстати, у меня здесь еще и консульские полномочия, и, поскольку вы родом с Земли и с официальным гражданством, моя обязанность вас защищать.
– То есть как? – Она вдруг удивленно улыбнулась, и Дин обратил внимание, что улыбка ее нисколько не портит. – Боже, да вы меня вербуете! Должна вас огорчить – никаких секретных сведений я не знаю. Как вы помните, я вас предупреждала – политикой я не интересуюсь и не занимаюсь, и стараюсь держаться от нее как можно дальше.
– В таком случае вы дождетесь, что политика сама займется вами. Впрочем, насколько я понимаю, политика вами уже занялась, и все, что надо, вы знаете, просто дело до этого еще не дошло…
