– Вот именно. Мэриэтт, я прилетел сюда из краев, где такими раритетами бойко торгуют, и платят за них деньги, которые лучше любых слов говорят о чьих-то очень серьезных намерениях. И у меня есть веские причины предполагать, что этот ваш ключ запрятан здесь, возможно, в двух шагах от Хэмингтона. Держит его отнюдь не сатана, а ваш многомудрый дедушка – прекрасно понимаю и его и вас, но в мире пахнет жареным, и с каждым днем все сильнее и сильнее. Это одно. Второе: у нас есть данные палеоконтакта, чертова пропасть фактов, которые говорят, и даже не говорят, а просто кричат, что во Вселенной есть силы, какие нам во сне не снились, и природа их – полная загадка. Вот когда мы столкнемся с ними, вот тут начнется разговор… И, как вы понимаете, есть опасения, что разговор получится очень короткий. Так вот, похоже, что вход в контакт с этими самыми силами здесь, на Тратере, у нас с вами под боком. И вся загвоздка в том, что об этом входе знаю не я один, знает еще кто-то и хочет к нему подобраться, если уже не подобрался… А в мире пахнет войной, и такие открытия накануне войны, как правило, скверно кончаются.
– Но, может быть, вы ошибаетесь, ничего такого и нет?
– Может, и нет, – угрюмо кивнул Дин. – Дай-то бог. Но уж очень хочется убедиться.
– Боже мой, Олбэни был прав – вы в самом деле хотите спасти Вселенную?
– Дорогая Мэриэтт, я не клинический идиот, я не собираюсь повернуть историю вспять. Но знаете, в одной дурацкой сказке дракон говорит: «Настоящая война начинается вдруг». Глупый дракон, тупой. Война начинается постепенно, шаг за шагом, и шаги эти делают разные люди, в разных странах, порой совершенно независимо друг от друга, просто все замечают лишь самый последний, самый эффектный шаг, но он всегда уже далеко за красной чертой и на самом деле мало что решает. Вот я хочу остановить человека, который заварил эту кашу и тем сделал еще один шаг к войне. А где-то еще кто-то, может быть, остановит другого человека и тоже отодвинет наступление войны – хотя бы тоже на шаг. А там, глядишь, и пронесет. Не выйдет у меня – пусть так, зато умру с чистой совестью.
– Вы думаете, будет война?
– Понятия не имею. Может, и не война, но что-то немногим лучше. Я только знаю, что открывать ящик Пандоры – занятие гнилое и рискованное.
С Твидла задувал холодный ветер, из-за парапета набережной было видно, как за причалом у моста на высокой волне пляшут лодки, полнеба перекрывала темно-серая громада Арсенала, и какая-то посудина, кренясь, выходила из-за стрелки острова Касл.
– Так что же такое тут у нас происходит?
– Дорого я бы дал, чтобы понять, что тут у нас происходит.
– Так вы боитесь неизвестно чего?
– Я боюсь несанкционированного Контакта. Мэриэтт, поймите меня правильно. Я не бюрократ, не враг Тратеры и Англии, я всегда был против Карантина, и вам это прекрасно известно. Но…
– Обязательно есть «но».
– Да. Но есть Протокол Контакта. Это инструкция по технике безопасности. А такие инструкции – еще одна банальность – писаны кровью. И я, как специалист, могу вам подтвердить – каждое слово Протокола оплачено жизнями людей, и погибли эти люди при обстоятельствах, которых лучше не знать – на несколько лет сна лишитесь. Пусть даже и не будет войны, все равно – Англия может устроить такой тарарам и блины на весь мир, что никому мало не покажется.
Диноэл помолчал.
– Простите, я что-то распалился. Но все же закончу. Я уже сказал – есть пикантная деталь. К этим знаниям – а уж поверьте моему опыту, это или оружие, или что-то связанное с оружием – тянется человек, который сейчас, когда угроза новой заварухи не шутка и не гипотеза, рвется к власти. Мне как-то не по душе подобное сочетание, я своими глазами видел, чем это кончается.
– И кто же этот человек?
– Он не спешит мне представиться… Может быть, вы мне назовете его имя? Мэриэтт, этот разговор все равно рано или поздно состоялся бы. Вы скажете, что не в курсе тех дел, что заворачивает тут сейчас ваш дедушка? Вы не слышали, что Карантину конец? Вам не приходило в голову, какую цену заплатил ваш дедушка, чтобы ввести зет-куб?
Диноэл дал волю раздражению, совершенно упустив из виду весьма и весьма немаловажный фактор: гнев ему необычайно шел. Да-с, дивно хорош становился бывший начальник отдела «Спектр» в ярости, его обаяние, и без того неотразимое, подскакивало в такие минуты до гипнотических концентраций, оно облаком окутало Мэриэтт и проникло во все ее поры, словно нервно-паралитический газ RH.
Если тогда, во время обеда, Мэриэтт поразили губы Диноэла, то теперь она, словно завороженная, смотрела на его брови – черные, густые, безупречно правильной формы, с редкими штрихами седины, в крутом изломе праведного возмущения… ай-ай-ай! Впервые в жизни Мэриэтт столкнулась с такой открытой, грубой и даже опасной мужественностью. Кипящая волна Диноэлова темперамента окатила девушку, и в ее накале начали стремительно испаряться и таять мечты о сонной, уютной заводи по имени Олбэни Корнуолльский.
