Чем я хуже? полностью

— Да мне наплевать, из-за чего их заберут, если заберут. Как я в этом разбираться буду? — пожал авторитетными плечами Алексей Валентинович. — С этого дня молитесь, чтобы их не забрали, или съезжайте отсюда обратно к едрене фене, подвода еще не разгружена. Я предупредил. И еще. Четвертое: я почти на сто процентов убежден, что через несколько месяцев профессор Лебедев будет полностью оправдан и вернется в свою квартиру. Так что вы тут особо не располагайтесь — все равно скоро освобождать придется. А в том, что я знаю, что говорю, вы убедитесь буквально через пару дней. Вчера, в газетах об этом еще ничего не сообщали, но я знаю, что между Германией и СССР подписано экономическое соглашение. Связи между нашими странами теперь будут развиваться и укрепляться, в том числе и в политических и военных сферах. Так что, обвинение в шпионаже на Германию станет просто не актуальным, если вы знаете такое умное слово. Если вам все понятно, то выйдите на хрен оба из квартиры, пока мы с хозяевами освободим для вас одну комнату. Я вас в окно кликну, как управимся.

Утихомиренные присмиревшие Гундякины без возражений освободили коридор, оставив после себя уже занесенные в квартиру сундук, ободранную деревянную тумбочку и какие-то узлы.

— Ну, что, Сергей, давай ты или твоя мама, командуйте, куда ваши вещи выносить.

— Слушай, Саша, — подошел ближе Сергей, — даже не знаю, как нам тебя благодарить. Не ожидал я от тебя такого заступничества.

— А-а, — махнул рукой «Саша», — пустое. Не надо меня благодарить, свои люди. Соседи, как-никак.

— Сашенька, — обратилась к нему и Лебедева, — вы, по нынешним временам, очень смело себя повели. Смело и благородно. Даже как-то совсем неожиданно. Спасибо.

— Да, всегда, пожалуйста. Обращайтесь, если Гундякины опять обижать вас попробуют.

— А скажите мне, только честно: то, что вы сказали насчет Германии — это правда?

— Честно — правда. И скоро вы сами в этом убедитесь. И еще. Я действительно почти уверен, что еще до Нового года, ваш муж вернется домой. И это не пустые слова. Потерпите. А сейчас командуйте: что и куда носить. Используйте мою, — он улыбнулся, — так сказать, повышенную грузоподъемность по полной. Не стесняйтесь.

И они использовали. И ни капельки не стеснялись. Меньше чем за полчаса комната, называвшаяся в профессорской семье столовой и отошедшая, согласно ордеру, Гундякиным, была пуста.

— Саша, может, вы с нами отобедаете? — обратилась к моющему в ванной испачканные руки соседу Лебедева.

— Отчего ж? Не откажусь, — согласился проголодавшийся к этому времени «Саша». — С самого утра ничего не ел.

— Вы тогда к Сергею в комнату пройдите, а я на кухне еду разогрею. Представляете, от нас из-за этого домработница ушла. Не захотела, как она сказала, врагам народа прислуживать.

«Саша» сочувственно кивнул, хотя в этом «горе» (уходе домработницы) сочувствия к Лебедевым не испытывал. В его семье ни в прошлой, ни в этой жизни услугами домработниц, как-то не пользовались — все делали сами. Гундякиных он решил пока не звать — пусть погуляют, чтобы аппетит своим вредным присутствием не портили.

Да-а, профессорша с кухней дружила, мягко говоря, не очень: отварная картошка была не доварена, пересолена и, местами, не дочищена. Положение спасали деликатесы, надо думать, из профессорского спецпайка или, благодаря большой зарплате, с базара: колбаса, сало с многослойной прорезью и открытая специально для гостя-спасителя банка дальневосточных крабов. Крабов Алексей Валентинович не пробовал даже в прошлой (будущей) жизни, как-то не довелось. Понравились. Сытно наевшись и выпив два стакана крепкого чая из серебряного вычурной работы подстаканника (серебряными были все столовые приборы, украшенные черненой стилизованной буквой «Л» и силуэтами лебедей), «Саша» вытер губы подложенной под тарелку льняной салфеткой тоже с лебедевским вензелем, только уже вышитым, и стал прощаться.

Лебедева встала из-за стола, вынула из глубины резного буфета несколько банок разных консервов с разноцветными этикетками и, смущаясь, протянула соседу:

— Вот, Саша, возьмите, сами покушаете и Клаву угостите.

— Да, что вы! — отвел ее руки «Саша». — За обед — спасибо, а это уже лишнее. Я ведь не за еду за вас вступился, а по совести.

— Да, я понимаю, — не стала настаивать профессорша. — Извините, Саша. Не обижайтесь.

— Да, я и не обижаюсь. Только продукты и деньги — поберегите. Вам еще самим понадобятся. Я так понимаю, вы не работаете — домохозяйка, а Сергей — студент.

— Да, — грустно подтвердила профессорша.

— Ну, ничего — не будет хватать денег — устроитесь куда-нибудь на работу — люди везде требуются. А ты, Сергей, лучше институт не бросай — доучись, если не попрут тебя всякие перестраховщики. Инженером все-таки быть лучше, чем простым шофером, как я. И зовите, если помощь понадобится. Не стесняйтесь.

Перед уходом от Лебедевых Алексей Валентинович, как и обещал, хоть и с опозданием, но кликнул из окна заждавшихся у подводы Гундякиных.