«Нефедов» послушно подошел ближе, вгляделся и побледнел: его звал собственный, еще относительно молодой, дед — Чистяков Григорий Порфирьевич. Знакомое по многим фотографиям открытое лицо; темные волосы, зачесанные назад; карие доброжелательные глаза; широкие (этим внук не пошел в деда) плечи. Это ж сколько ему сейчас? Лет сорок, вроде. Да, нет. Немного меньше. Что там Клава о нем рассказывала? Знал его дед молодую семью Нефедовых, хорошо к ним относился. Даже, почему-то, совершенно безвозмездно помог Клаве к институту подготовиться. Может, Клава ему, как женщина, нравилась? Ну, ему-то, Максимову, до этого дела мало и, по всему, она его деду взаимностью не отвечала.
— Здравствуйте, — осторожно поздоровался «Нефедов».
— Здоров! Ты куда направляешься в рабочее время?
— Домой, — передернул плечами, — в отпуске я.
— А. Понял, — кивнул Чистяков, — я сейчас в Госпром еду, могу тебя подвезти поближе. А там ты уже и пешком дойдешь. Трамвая в это время долго можно ждать. Пересменка в депо.
— С удовольствием, — согласился «Нефедов» и уселся на переднее пассажирское сиденье. — А почему вы сами за рулем, без шофера? — зачем-то полюбопытствовал он.
Чистяков удивленно на него посмотрел, трогаясь с места, очевидно, прежний Нефедов не должен был это спрашивать.
— Извините, Григорий Порфирьевич, — стал объяснять уже пожалевший о своем вопросе «Нефедов», — я просто десять дней назад попал в аварию. Вот, видите, — он приподнял со лба чуб, — как раз ездил в заводскую санчасть — швы снимать. Так-то ничего, обошлось: руки, ноги и прочие кости целы; но, от сотрясения мозга, я память потерял. Очень многого теперь не помню. Как вас зовут — помню, что вы инженер — тоже, а почему сами за рулем — забыл. Потому и спросил.
— А-а, — кивнул Чистяков, — ясно. Тогда я тебе напомню. Я уже несколько лет, как удостоверение шофера-любителя получил. Нравится мне это дело — самому баранку крутить. Э-эх! Так почему бы не совмещать приятное с полезным? Машина заводская, все согласовано на директорском уровне: когда нужно — беру и сам еду по заводским делам. Зачем еще и шофера для этого отвлекать?
— И то верно, — согласился «Нефедов». — И вам удовольствие и заводу экономия.
— Как там Клава, — сменил тему Чистяков, — в институт собирается?
— Собирается, — кивнул «Нефедов», с грустью подумав, что, по всей видимости, ей института в ближайшие годы не видать.
— Привет ей от меня передавай.
— Обязательно.
— И пожелание: чтобы училась только на отлично!
— И это передам, — помимо воли печально вздохнул «Нефедов».
— Ты чего, Саша? — повернул к нему голову Чистяков.
— Да, так… — отвернулся от него в окно «Саша».
— С Клавой поругались?
— Да нет… Послушайте, — внезапно, как в омут с головой, решился Алексей Валентинович, — мне очень нужно с вами серьезно поговорить. Вы бы не могли выделить мне хотя бы полчаса?
— О чем? — встревожился совершенно непонятной просьбе мало ему знакомого шофера, Клавиного супруга, инженер.
— На ходу не получится, — покачал головой «Нефедов». — Лучше всего — где-нибудь остановиться и спокойно побеседовать. И желательно, чтобы мы не привлекали ничьего внимания. Особенно людей, которые знают вас или меня.
— Загадками говоришь, Саша. Загадками. Прямо какой-то шпионский роман получается, — Чистяков посмотрел на часы. — Ладно. Полчаса я выкроить сумею. Время у меня есть. Давай поговорим.
Дальше они ехали молча. Миновав площадь Руднева, Чистяков свернул вправо на узкую боковую улочку, покрытую разбитой и частично утонувшей в засохшей грязи брусчаткой, отъехал метров триста от проспекта Сталина и, остановившись в тени четырехэтажного дома, заглушил двигатель:
— Говори.
— Григорий Порфирьевич, а вы меня хорошо знаете? Давно?
Чистяков повернулся к «Нефедову», какое-то время молча смотрел на него и ответил:
— Клава меня с тобой познакомила. Когда вы уже поженились. Но сказать, что я тебя знаю достаточно хорошо, не могу.
— А мы с вами часто общались? Как
— Да нет. Я только с Клавой общался. И на работе, и когда ее к институту готовил. С тобой, Саша, можно сказать, просто здоровались при встрече. А встречались мы нечасто. Что ты за человек — я не знаю. Извини.
— Ясно. А в необъяснимые чудеса вы верите?
— Что ты имеешь в виду? Какие такие чудеса?
