Почти часовое путешествие в душном тряском трамвае сменилось бестолковой суетой вокзала. Кто стоит над своими вещами, чего-то ожидая; кто куда-то торопится с выпученными глазами, и усиленно потея; кто-то с кем-то громко и радостно встречается или грустно прощается. На вокзал Алексей Валентинович уже заезжал несколько дней назад — присмотреться к камере хранения, узнать расписание и заранее купить билет в предварительной кассе. Ехать до Москвы предстояло не ночь, как в его времена, а чуть ли не сутки. Паровоз, однако, это вам не электровоз и даже не дизель-тепловоз, его в пути, в том числе, и водой периодически подпаивать необходимо. На билете он решил сэкономить, чтобы больше денег оставить Клаве, — купил плацкартный (экономить еще больше и ехать в общем вагоне — было бы уже чересчур).
Времени до посадки еще хватало и он, найдя свободное место в зале ожидания, присел отдохнуть. Оставались еще почти сутки вольной жизни. Завтра, к бабке не ходи, его посадят в камеру. В лучшем случае (если поверят) — в комфортабельную. Но совершенно точно, что больше он не сможет вольно ходить, где вздумается; встречаться, с кем захочет. С завтрашнего дня он многие годы, а вполне возможно и до конца жизни (не исключено, что довольно короткой, у расстрельной стенки), будет находиться под охраной. Или как преступник, или как очень важная персона. Еще не поздно отказаться от замысла: сдать или порвать купленный картонный билет, вернуться на трамвае домой, уничтожить записки, придумать какое-то объяснение деду и наслаждаться свободой и знанием будущего.
Алексей Валентинович помотал головой, отгоняя дурные подленькие мыслишки, выматерился про себя, глянул на вокзальные часы и, накинув обе лямки рюкзака на одно плечо, вышел на перрон, на первый путь. Состав уже подали. Его плацкартный вагон был ближе к концу непривычного древнего для него зеленого поезда. Далеко впереди слегка пофыркивал серыми клубами черный паровоз. Неспешно поднялся в вагон и нашел свою верхнюю деревянную полку. Внизу уже сидели попутчики: пожилая женщина в повязанном по-деревенски платочке с девочкой, наверное, внучкой и худенький прыщавый паренек в белой тенниске. Алексей Валентинович сухо поздоровался, закинул рюкзак на узкую багажную полку и сел возле парня…
Почти двадцать часов езды для него, с тоской прощающегося с вольной жизнью, пролетели очень быстро. Перед смертью, как говорят, не надышишься, а перед тюрьмой, даже добровольной, похоже, на вольные просторы не насмотришься. Быстро мелькающие за грязным окном чернеющие после сжатого урожая поля; еще зеленеющие летней листвой леса; редкие деревни и поселки (за Харьковом состоящие из беленых мазанок под темной соломой или из серых бревенчатых изб под тесом, а дальше, уже в России, мазанки пропали, как класс); еще более редкие малоэтажные городишки. Короткая душная ночь на комковатом несвежем матрасе с рюкзаком под головой (чтобы не сперли попутчики или вагонные урки) и опять однообразные пейзажи. Невзирая на дорожную скуку, ему все еще хотелось ехать, ехать и ехать, а уже — Курский вокзал.
Сойдя на перрон, он плотно пообедал в привокзальном буфете — кто его знает, когда в следующий раз удастся покушать — и отправился в подземное гранитно-мраморно-бронзовое великолепие Московского метрополитена. Сверившись с картой в вестибюле на Курской, Алексей Валентинович медленно спустился на длиннющем эскалаторе вглубь и с пересадкой доехал до площади Дзержинского. Поднялся наверх, очень вероятно, в последний раз прошелся свободным человеком под ясным бескрайним небом, прищурившись, страдальчески посмотрел на слепящее в вышине солнце, оглянулся на мрачно знаменитую площадь и, тяжко вздохнув, как из траншеи в атаку, твердым шагом вошел в грозное здание на Лубянке.
В высоком вестибюле к окошку с надписью «Дежурный» понуро стояло полдесятка человек. Алексей Валентинович встал в очередь. Очередь двигалась быстро.
— Добрый день, товарищ сержант госбезопасности — вежливо и негромко поздоровался Алексей Валентинович через небольшой открытый проем с плотным насупленным служивым. Сержант с двумя кубарями армейского лейтенанта на краповых петлицах молча смотрел, лениво и с высоты своего положения игнорируя приветствие и ожидая сути обращения очередного посетителя.
— Я располагаю совершено секретными сведениями государственной важности. Мне крайне необходимо связаться с заместителем начальника отдела зарубежной разведки НКВД товарищем Судоплатовым.
— Гражданин, напишите ваши
— У меня
Сержант медленно и оценивающе оглядел стоящего перед ним приезжего молодого здоровяка с явно не московским, южным говором.
— Ваши документы, — попросил он.
