Чем я хуже? полностью

— А куда ж ему деваться? Конечно, признался. Следователи, как правило, бывают чрезвычайно убедительны. На Йосю, как он считает, настучал его сосед по квартире: якобы комната ему Йосина приглянулась — расшириться захотел. А у Йоси, как на беду, немецкий приемник оказался (купил по случаю в комиссионном магазине) по которому, по мнению соседа, тот со своими немецкими хозяевами и общался. А завербовали его, оказывается, еще в далеком18-ом, когда городишко Казатин был под кайзеровской оккупацией. И получал он, по мнению следствия, по приемнику инструкции, как вредить нашему народу путем плохих стрижек и некачественного бритья. Так же он, оказывается, все ждал случая, чтобы зарезать какого-нибудь ответственного партийного работника, который когда-нибудь сядет в его кресло. И, естественно, во все свои два уха подслушивал разговоры неосторожных посетителей (немцам их содержание передавал, очевидно, опять же по приемнику), а также сам во время работы распускал вредные сплетни. Такая мелочь, как полная техническая невозможность передавать что-либо по приемнику, пусть даже и немецкому, следователя совершенно не смущает. Уверен, никто даже никакой технической экспертизы не проводил, на предмет его переоборудования. Раз следователь считает, что передачи на Германию по приемнику были — значит были. И наш уважаемый Йося это подтвердил своим самоличным признанием. Куда ж ему деваться? И так, заметьте, все. А после таких признаний вопрос стоит только в том, чтобы не потянуть за собой других людей, чего обычно следователи и добиваются. Им, как правило, отдельный враг народа или шпион малоинтересен. Им заговор подавай или широко раскинутую шпионскую сеть. Кстати, могу просветить насчет вашего следователя Веселенького. Смотрю на ваше лицо — он вас еще не бил?

— Еще нет. А должен был?

— А как же! Этот, с позволения сказать, недомерок при своей субтильности, совершенно очевидно, страдает комплексом неполноценности. Может, его в детстве ровесники били? Или девушки вниманием обделяли? В общем, он обычно отыгрывается на своих подследственных. Власть показывает. Любит бить своими маленькими кулачками по лицу. Но больше всего ему нравится свалить человека с табурета на пол и топтать своими зеркально начищенными сапогами. И ему при этом лучше не сопротивляться, а тем более, не вздумайте дать сдачи. Терпите. Иначе, вместо одного хлюпика вас будут «обрабатывать» три-четыре плечистых мордоворота. С этих станется и покалечить.

— Понял, — кивнул Алексей Валентинович, — большое спасибо за предупреждение.

— Да не за что. Всегда готов подсказать. Раз уж вы, Саня, не хотите рассказывать о себе, поведайте, какие новости на воле? А то мы все узнаем с опозданием.

— О том, что у нас с Германией договор о ненападении подписан знаете?

— Это — да. Рассказывали.

— А о том, что Германия напала на Польшу?

— Уже? Когда?

— 1-го сентября.

— В принципе, ничего удивительного. К этому все и шло. А как ее союзники? Англия с Францией? У них ведь, как я помню, союзные обязательства перед Польшей?

— В газетах пока ничего, — утаил свои знания Алексей Валентинович. — Но в отношении Гитлера риторика радио и газет в корне поменялась. Он теперь белый и пушистый. И с Польшей он сейчас не воюет, а так, просто мелкий вооруженный конфликт: глупые белополяки сами на немцев напали.

— Если Англия с Францией вмешаются на стороне поляков — в Европе может начаться глобальная война. Не нравится мне это. Хотя… Если исходить из меркантильных соображений, то лично мне и другим арестованным военным это может принести определенную пользу.

— Думаете, вас выпустят?

— Во всяком случае, шансов на этот вариант будет определенно больше. Не открою секрет, но наша армия, не очень понятно зачем, массово не то, что обезглавлена, но и обезручена, и обезножена. То что, грубо говоря, сейчас многих командиров рот повысили до командиров полков — есть либо несусветная глупость, либо просто сознательное преступление, вредительство против нашей страны. Ну не может вчерашний лейтенант командовать полком или даже штабом полка. Ни знаний у него, ни опыта. Он не сможет даже марш правильно организовать, растеряет и перепутает по дороге все подразделения и службы. Не говоря уже о реальном бое. Должны же, наконец, наверху это понять!

— Вы правы, товарищ полковник. Я тоже надеюсь, что наверху это поймут. И не только в отношении военных. По-моему, (я уже не говорю о справедливости и гуманизме) это элементарная бесхозяйственность, посылать, скажем, профессора зоологии, лес валить или опытного инженера — в руднике кайлом махать. Государству ведь это должно быть просто не выгодным.

— Тем не менее, такое происходит уже много лет… Ладно. Пустой это разговор. Не от нас это зависит…

— Кто знает, товарищ полковник… Поживем — увидим…

— Смотря сколько нам дадут пожить…