Чем я хуже? полностью

— Хорошо. Рассказываю. Тогда вы меня должны понять. У ДП возвратно-боевая пружина располагается, как вы сами, возможно, знаете, под стволом. Из-за этого при длительной стрельбе она перегревается, усаживается, теряет упругость. Как следствие — задержки при ведении огня, что в бою, сами понимаете, чревато. Сам же Дегтярев исправил этот недостаток только под конец войны, в 44-ом году. Он перенес эту пружину в заднюю часть ствольной коробки над прикладом, что и значительно уменьшило ее нагрев, и упростило замену в боевых условиях. Еще он предусмотрел, по примеру немецкого пулемета МГ-34, быструю замену ствола прямо на позиции. Также, для удобства пользования, Дегтярев добавил пистолетную рукоятку. А еще через два года, в 46-м, он вообще заменил питание пулемета с дискового на ленточное. И такие конкретные новшества я знаю для очень многих видов военной техники и оружия.

— Все эти ваши якобы «изобретения» вполне возможно наоборот, только навредят нашей оборонной промышленности, направят усилия конструкторов совершенно в ложном направлении, заставят потратить вхолостую так необходимое нам для усовершенствования техники время.

— Но ведь можно спросить мнение о моих предложениях у самих конструкторов. Некоторые изобретения настолько элементарны, что когда они появляются, даже не понятно, как до этого никто не додумывался раньше. Еще пример. У нас сейчас состоит на вооружении дивизионная 76,2-мм пушка Ф-22 разработки КБ Грабина. Уже в 39-году, не помню, уже или еще, Грабин ее улучшил и сконструировал Ф-22 УСВ (усовершенствованная). Но и это орудие далеко не идеально. Свою идеальную пушку, ЗИС-3, Грабин создал только в 41-году. Эта пушка, по мнению многих иностранных экспертов, была лучшей пушкой в своем классе во Второй мировой войне. Аж уж самой массовой стала точно. И все усовершенствования в ней элементарны. Скажем, в нынешней Ф-22 и в следующей за ней УСВ механизмы подъема и поворота почему-то располагаются по разные стороны от ствола, и управляют ими два разных человека. По-моему, тут и ежу понятно, что попасть при такой раздельной наводке по движущейся цели очень затруднительно, не говоря уже о лишнем человеке в орудийном расчете. А ЗИС-3 сконструирована элементарно: Грабин наложил ствол УСВ, добавив на него дульный тормоз, на лафет созданной им же в 40-м году 57-мм противотанковой пушки ЗИС-2. У которой и механизмы наводки находятся рядом, и лафет не коробчатый, а более легкий — трубчатый. И еще там несколько значимых нововведений касающихся отката-наката ствола и колесного хода. Кроме того, пушка получилась, точную цифру не помню, килограмм на 300–400 легче. Бойцы ее часто катили руками в боевых порядках пехоты при наступлении.

— Звучит все красиво, но совершенно голословно. Ладно. Я честно выслушал ваши так называемые доводы. Ничего, опровергающего мое убеждение в вашей работе на германскую разведку я не услышал. Продолжим. Зачем вам понадобился Судоплатов? Какое у вас к нему задание?

— Вы и Судоплатова уже в германские шпионы записали? Е-мое!

— А почему бы и нет? Вы же шли к нему. Почему именно к нему?

— Просто, он у нас, в будущем, числится в довольно адекватных высокопоставленных работниках НКВД. И я надеялся, что Судоплатов более внимательно и справедливо отнесется и ко мне, и моему письму, чем кто-либо другой. Думал, что сперва я пообщаюсь с кем-нибудь из его отдела, они отчитаются выше и материал обо мне дойдет до Судоплатова. Но, меня направили к вам, а вы ведь даже не хотите ни в чем разбираться. Шпион и все! Я уверен, вы ничего не проверяли по поводу банкета у Молотова. А ведь это просто стопроцентное доказательство моей истории. Если, конечно, вы не причисляете к германским шпионам и самого Иосифа Виссарионовича.

— Я уже вас просил не упоминать! — снова повысил голос Веселенький.

— Я это помню. Но ведь этот банкет — мое самое неопровержимое доказательство. С фотографией товарища Сталина и его тостом. Все остальное вы ведь в расчет вообще принимать не желаете. По-вашему, японцы даже позволили Жукову разгромить свою группировку, лишь бы помочь мне доказать свою будущность. Вам не кажется это еще более неправдоподобным, чем то, что я из будущего?

— Оба Лебедева, и отец, и сын, — спокойным утверждающим тоном произнес Веселенький, — признали, что вы работаете вместе с ними на германскую разведку. Мы уже знаем всех членов вашей группы. Но в ваших собственных интересах перечислить их самолично еще раз. Этим вы сможете изрядно облегчить свою участь.