— А чего мне, товарищ Сталин, бояться? Смерти? Пыток? Я уже говорил товарищам из НКВД, что если бы я за себя боялся, то просто пересидел бы где-нибудь за Уралом надвигающуюся войну и не объявлялся бы на Лубянке. И, зная наперед, все события, я вполне бы мог прожить долгие годы относительно спокойно и в полном достатке. А насчет бесхозяйственности в репрессиях… С точки зрения народнохозяйственной пользы, разве выгодно семидесятилетнего профессора зоологии (я с одним таким в камере познакомился) посылать в Сибирь лес валить или в рудник тачку катать? Да он там помрет в течение месяца. Советскому Союзу не нужны зоологи, которых этот профессор в университете готовил? Высокопродуктивные породы животных для сельского хозяйства проще за рубежом за валюту закупать, чем самим выводить? Харьковский профессор металлург Лебедев, сосед по подъезду моего предшественника в этом теле, Нефедова, — обвинен в шпионаже на Германию из-за своих командировок туда. Нам своя металлургия уже не нужна? Обучение новых инженеров металлургов, которым он в институте занимался, не нужно? Я с этим Лебедевым не знаком, но могу голову дать на отсечение — напраслина на него возведена. Даже если он и собственноручно подписал под
— А вы забыли, товарищ Максимов, как в Гражданскую войну наши необученные красные командиры разгромили опытных белых генералов?
— Товарищ Сталин, я дико извиняюсь, но вы ведь лучше меня знаете, как на самом деле все происходило. Практически у
— Да-а, — усмехнулся Сталин в усы, — а вы действительно
— Все, не все, товарищ Сталин, но знаю я многое. И рассказать это могу, и написать.
— И все-таки, товарищ Максимов, вы считаете, что в Советском Союзе нет врагов народа, и наши органы арестовывают совершенно безвинных людей?