Чем я хуже? полностью

— Вы знаете, товарищ Сталин, название это одно, а реальная сущность — совсем другое. Вот я пожил в детстве и юношестве при социализме (вначале его у нас называли развитым, потом — загнивающим) и, два десятка взрослых лет при, можно сказать, диком капитализме. Мое мнение такое: при том социализме, что я застал, подавляющему большинству населения было как-то спокойнее. Была уверенность в завтрашнем дне, человек знал, что он не останется голодным, без жилья или без работы, без медицинской помощи. Плохо с работой в твоем маленьком городишке или в колхозе — езжай в большой город или вербуйся на Север, в Сибирь. Получишь и работу, и койку в общежитии, женишься — дадут комнату. Потом — квартиру. При капитализме — не то. Тут тебе и безработица и квартиру покупай себе сам, если денег хватит или в кредит, и уверенность в завтрашнем дне уже совершенно не та. Капитализм хорош для людей предприимчивых, а таких в любом обществе меньшинство. И никуда ты от этого не денешься. Природа у человека такая. Но и социализм в том виде, в какой он выродился у нас, тоже не был райским наслаждением. Кроме откровенных карьеристов государственная система очень часто, почему-то, выносила наверх откровенно тупых ограниченных чинуш, препятствовавших всем улучшениям. Вот, к примеру, возьмем легкую промышленность. Я до сих пор не понимаю, почему нельзя было у нас выпускать красивую модную обувь, а нужно было переводить кожу на устаревшие фасоны ужасного качества, в которых даже в гроб лечь и то было стыдно. И так во всем. Продукция для армии — вполне на мировом уровне и по многим позициям даже выше, ограниченное производство в спеццехах для номенклатурных работников — тоже замечательное. А для народа, так называемый «ширпотреб», — хоть сразу на помойку. И народ гонялся по магазинам за импортными шмотками (завозили из социалистических стран) или приобретал их из-под полы с переплатой у разных жуликов. И с завистью смотрел через границу на капиталистическое раздолье, в упор не видя тамошнего негатива.

— Вы предлагаете масло вместо пушек?

— Да, нет, товарищ Сталин. Сейчас — нет. Иначе нас проглотят и даже косточек не выплюнут. Сейчас, пока не победим Гитлера, уверен — пушки и еще раз пушки. А вот потом, если победим его на чужой, европейской территории, не подвергая свои земли такой разрухе, как была в моем времени, — думаю, обязательно нужно и о масле для людей подумать. Чтобы советский народ на чужое благополучие не заглядывался, не продавался за чечевичную похлебку. Я надеюсь, что если Мировая война пойдет по другому сценарию, то и все послевоенное развитие можно будет изменить в нашу пользу. И, в итоге, не просрать социализм.

— Как и когда я умер в вашем времени, мне товарищ Берия докладывал. А как народ воспринял мою смерть? Какое мнение обо мне осталось в народе?

— Если честно, без лести, — двоякое. Вначале большинство народа действительно испытало огромный шок, были истерики: как мы теперь жить будем без Отца народов? В день похорон была давка сопоставимая с Ходынкой: народ хотел с вами попрощаться. Количество погибших засекретили. По разным данным: от нескольких сотен до нескольких тысяч. Но, естественно, были в народе и довольные вашей смертью: попавшие под репрессии, их семьи, не согласные с вашей внутренней политикой. Когда вас заменил Маленков, вы по-прежнему пользовались почетом и славой. Но при нем репрессии резко пошли на убыль, основную массу зэков потихоньку, не афишируя этот процесс, выпустили, большинство лагерей вообще закрыли. (Алексей Валентинович сознательно, на всякий случай, решил скрыть правление Хрущева, подменив его полностью Маленковым и убрав борьбу с культом личности). Потом партия выбрала своим Генеральным секретарем Брежнева (Маленкова — на пенсию). И в 70-х годах вы опять приобрели популярность и на официальном уровне (появилось множество кинофильмов, прославляющих вашу решающую роль в Победе над фашизмом), и на истинно народном (водители грузовиков по всей стране вставляли ваши портреты себе под лобовое стекло лицом наружу). И тут — долбанная Перестройка с Гласностью, затеянная Горбачевым, проплаченная Западом и с наслаждением подхваченная нашими либералами-дерьмократами. Пресловутая Гласность подразумевала огульное охаивание всех достижений нашей страны. Естественно, по полной программе досталось и вам, товарищ Сталин: единоличное диктаторское правление; массовые репрессии; голодомор крестьянства и отдельных республик; просчеты в войне, приведшие к миллионам напрасных жертв, и прочее, прочее, прочее…

— А как лично вы, товарищ Максимов, — Сталин опять ткнул в собеседника погашенной трубкой, — меня оцениваете?