16 января, выступая по радио, Черчилль действительно похвалил национальное правительство за обеспечение медленного, но верного экономического роста. Он также похвалил президента Рузвельта за «силу духа, с которой тот борется с трудностями». Он также повторил свое предупреждение о необходимости вооружения и создания альянсов для предотвращения войны – не только с бывшими союзниками, но и с нейтралами – такими, как Голландия, Дания, Норвегия, Швеция и Швейцария. «Мы должны разделить ношу по созданию достаточно сильной коалиции, чтобы, по крайней мере, в Европе ни один агрессор не посмел бросить ей вызов».
На протяжении 1934 г. Черчилль написал пятьдесят статей для газет и журналов и произнес более двадцати речей. Таким образом, он излагал публике свои взгляды в среднем один раз в пять дней. Главной заботой его по-прежнему оставалась оборона Британии. 7 февраля он говорил в палате общин: «Я не представляю, как, с учетом нынешнего состояния Европы и нашего положения, мы можем медлить с созданием таких военно-воздушных сил, которые были бы по крайней мере не слабее, чем те, что может использовать против нас любая держава. Пока Британия надлежащим образом не обеспечит свою безопасность, в обозримом будущем, при жизни всех тех, кто сидит сейчас здесь, может возникнуть дипломатический кризис, зазвучат угрозы, будет оказано давление, и в течение нескольких часов грохот бомб, взрывающихся в Лондоне, облака кирпичной пыли, огня и дыма известят нас о неэффективности мер, предпринятых для противовоздушной обороны».
Черчилль советовал правительству «начать реорганизацию гражданской промышленности таким образом, чтобы ее можно было быстро переориентировать на военные нужды. «Каждый завод в Европе, – сказал он, – уже подготовлен к тому, чтобы быстро начать выпуск продукции военного назначения для обеспечения печального бизнеса массового убийства. А что сделали мы? Нельзя терять ни часа». Он обрушился с критикой на правительство за то, что оно ждет изменения общественных настроений, а общество не желает перевооружения: «На правительстве его величества лежит тяжелая ответственность, и с каждым днем она становится все тяжелее. С этой ответственностью при желании легко справиться. Правительство обладает подавляющим большинством в обеих ветвях власти. Ему не откажут ни в одной просьбе. Ему нужно только сделать предложения, которые тут же будут поддержаны. Почему надо так скептически относиться к патриотической поддержке, которую наш народ оказывает тем, кто считает своим долгом опереться на нее?»
В ответ Болдуин заметил, что позиция Черчилля предполагает большую свободу и меньшую ответственность. Затем он сообщил палате: «Мы стараемся добиться упорядоченного ограничения вооружений. Если конференция по разоружению не достигнет своих целей, правительство сочтет долгом в первую очередь быстро отреагировать в интересах нашей страны». Но при этом он был уверен, что такой необходимости не возникнет: «Не думаю, что мы обречены на войну».
В своей речи Болдуин охарактеризовал замечания Черчилля как «очень интересные, чрезвычайно взвешенные и полные глубокого смысла». Герберт Сэмюэл оценил их иначе. Он сказал, что курс Черчилля – «да здравствует анархия, и давайте все вместе бросимся и погубим себя».
4 марта была выпущена «Белая книга обороны». Она начиналась заявлением, что правительство не допустит сокращения военно-воздушных сил ниже уровня Германии. «Правительство его величества ставит своей приоритетной целью достижение паритета в военно-воздушных силах среди ведущих держав». При этом заявлялось, что «гонки вооружений в воздухе следует избежать любой ценой», и выражалась надежда на то, что правительство сумеет добиться паритета в воздухе «путем сокращения сил других до британского уровня». Это означало, что Франции и России нужно существенно сократить свои авиационные силы.
