Это сказка-предостережение, отражение сталинизма в кривом зеркале. «Конечно, моим главным намерением была сатира на русскую революцию, – сказал Оруэлл своему другу Дуайту Макдональду. – Но я хотел придать ей более широкое звучание, имея в виду, что революция определенного типа (жестокая революция-заговор, возглавляемая людьми, безотчетно жаждущими власти) может привести только к смене хозяев»[790].
Работая над «Скотным двором», Оруэлл читал написанное жене по вечерам в постели[791]. Возможно, поэтому сюжет развивается так свободно. Книга хороша и как образец басенного жанра: умные свиньи, посвящающие бо́льшую часть времени чтению, собаки, умеющие читать, но не считающие нужным, эгоистичная кошка, двулично поддерживающая обе стороны в голосовании по вопросу о том, являются ли двуногие существа врагами, затрагивающему птиц фермы. Перечитывая эту книгу, задаешься вопросом, насколько она повлияла на Э. Б. Уайта[792], который в 1949 г., через четыре года после того, как «Скотный двор» был издан и стал мировым бестселлером, начал писать «Паутину Шарлотты» – историю доброго, мягкосердечного поросенка Уилбура и его дружбы с мудрой паучихой Шарлоттой.
Эти две сказки о говорящих свиньях входят в число бестселлеров всех времен наряду с «Доктором Дулиттлом» Лофтинга.
В годы, предшествующие написанию «Скотного двора», Оруэлл не раз видел, какой беспощадной может быть советская власть. Троцкого убил в Мексике в августе 1940 г. испанский коммунист, подготовленный НКВД[793]. Это нападение, совершенное с помощью ледоруба со спиленной, чтобы сделать его компактным, рукояткой, последовало за неудачным покушением на Троцкого с применением винтовок и бомбы, предпринятым тремя месяцами ранее другой группой ветеранов гражданской войны в Испании, имевших русских кураторов.
Советский перебежчик Вальтер Кривицкий умер при загадочных обстоятельствах в феврале 1941 г. в номере отеля в Вашингтоне, где передавал американским официальным лицам информацию, в том числе о британском журналисте, работавшем в Испании на НКВД и получившем заказ на убийство Франко[794]. Он не знал имени этого журналиста, но после распада Советского Союза архивы тайной полиции были открыты, и выяснилось, что это был Ким Филби. Прежде чем стать сотрудником британской разведки, Филби являлся военным корреспондентом лондонской
В Испании Филби действовал два года под личиной сторонника фашистов[795]. К моменту его встречи с Франко интересы НКВД изменились – Советы сосредоточились на подавлении испанских левых антикоммунистов, в том числе ПОУМ и ее членов, таких как Джордж Оруэлл.
Кривицкий, погибший советский невозвращенец, решил бежать после того, как советские агенты убили в Швейцарии одного из его близких друзей Игнатия Рейсса. Годами НКВД проводил кампанию похищений и убийств деятелей Белого движения, эмигрировавших во Францию[796]. Даже сегодня, как утверждает историк Кристофер Эндрю, люди склонны упускать из виду «приоритетность заказных убийств» в советской международной политике конца 1930-х гг.
Оруэллу оказалось на удивление трудно добиться публикации «Скотного двора», отчасти из-за вмешательства советских «кротов». Он предупредил Виктора Голланца, издателя с левыми убеждениями, публиковавшего книги Оруэлла с 1933 по 1939 г., от «Фунтов лиха в Париже и Лондоне» до «Глотнуть воздуха», что книга тому не понравится и он не станет ее издавать. «Чепуха», – ответил Голланц, отказавший Оруэллу лишь однажды, в случае «Памяти Каталонии». Однако, прочитав новую рукопись, он быстро вернул ее с примечанием, что Оруэлл был прав. Он написал литературному агенту Оруэлла: «Я не могу напечатать… подобный выпад против всех»[797].
По меньшей мере, еще четыре издателя отвергли книгу[798], в том числе Т. С. Элиот, тогда редактор в издательстве Faber, которому сказка показалась слишком троцкистской. Он также заметил, что свиньи «намного умнее других животных и, следовательно, лучше всего подходят для управления фермой». Издательский дом Jonathan Cape намеревался выпустить книгу, но передумал, получив предупреждение Питера Смоллетта, на тот момент главы русского отдела министерства информации Британии, выразившего опасение, что книга может повредить англо-советским отношениям[799]. Много лет спустя открылось, что Смоллетт был советским агентом, завербованным Кимом Филби.
Череда отказов потрясла Оруэлла. «Оказалось чертовски трудно найти издателя, хотя обычно я без проблем публиковал свои вещи, да и сейчас все издатели жадно требуют рукописей», – писал он другу в мае 1944 г.[800]. Американские редакторы оказались настроенными столь же критически, пятеро из них отвергли книгу, прежде чем издательский дом Harcourt Brace в декабре 1945 г. купил права на американское издание за £250, и то лишь после того, как книга оказалась успешной в Англии.
