Овдовев, Оруэлл стал отдаляться от мира, стараясь проводить как можно больше времени на малонаселенной, почти не имеющей дорог северной оконечности острова Джура у западного побережья Шотландии. Однако он чувствовал себя одиноким и во время приездов в Лондон делал предложение самым разным молодым женщинам, многие из которых едва были с ним знакомы. Он знал, что болен, и хотел быть уверенным, что после его смерти будет, кому заботиться о его сыне Ричарде. Одна его подруга, Силия Кирван, мягко отвергла его искательства, но продолжала видеться с ним[813]. В другом случае он пригласил на чай Анну Пофам, соседку, которую почти не знал. Она вспоминала, что он попросил ее сесть на кровать, обнял и сказал: «Вы очень привлекательны… Как думаете, вы могли бы позаботиться обо мне?» Она сочла это неуклюжее предложение «смущающим» и ушла, как только смогла высвободиться[814].
Оруэлл размышлял и о разрушении языка, это станет одной из главных тем его следующей (и последней) книги, «1984». Примерно в декабре 1945 г., после публикации «Скотного двора», обдумывая роман «1984», он завершил свое, возможно, самое знаменитое эссе «Политика и английский язык».
Оруэлл обычно писал как наблюдатель, но здесь выступает в регламентирующей роли, формулируя правила и давая советы. Внимательный писатель, поучает он, должен задать себе ряд вопросов о каждом сочиненном им предложении, например, что он хочет сказать, и какие слова лучше всего выразят эту мысль. Он должен особенно осторожно подходить к использованию затасканной, шаблонной образности, в действительности не вызывающей яркого представления у читателя.
Он кратко подытоживает свои рассуждения в шести «базовых» правилах[815].
1. Не используйте метафору, сравнение или другую фигуру речи, которую привыкли видеть в печати.
2. Не используйте длинное слово, если его можно заменить коротким.
3. Если слово можно выбросить, выбросьте.
4. Не используйте пассивный залог, если можно использовать активный.
5. Не используйте иностранную фразу, научное или жаргонное слово, если можете подобрать аналог в повседневном английском языке.
6. Лучше нарушьте любое из этих правил, чем напишите откровенно дикую фразу.
Любому писателю полезно почаще вспоминать эти правила.
Менее очевидно, что этот очерк не только направлен против плохой писанины, но и высказывает подозрение в отношении мотивов создания подобной прозы. Оруэлл утверждает, что, если написанное туманно, скучно и перегружено латинизмами, это сделано намеренно – обычно чтобы замаскировать то, что произошло на самом деле. «Политический язык[816]… предназначен для того, чтобы ложь выглядела правдой, убийство – достойным делом, а пустословие звучало солидно»[817]. Поэтому он пишет:
Беззащитные деревни бомбят, жителей выгоняют в чистое поле, скот расстреливают из пулеметов, дома сжигают: это называется
Эти строки можно считать кратким описанием эпохи, в которой жил писатель. Это Оруэлл на пике своих возможностей.
Черчилль чувствовал себя во многом так же. Он тоже зарабатывал на жизнь с помощью слов и остро реагировал на их неправильное использование. «Человек, не способный сказать то, что должен сказать, на хорошем английском языке, вряд ли имеет за душой многое, что стоило бы слушать», – заметил он однажды[819].
