К слову сказать, некоторые ошибки возглавляемой Черчиллем фабрики по написанию мемуаров были ужасны. Особенно выделяется в этом отношении краткий отчет о важнейших «американских морских победах» из главы 14 тома IV. Это славная история, но к Черчиллю она не имеет отношения, поэтому в названии главы имеется занятный знак пунктуации: «Глава 14. Американские победы на море*». Звездочка относится не к характеру побед на Тихом океане в 1943 г., а к источнику сведений, которые сообщает Черчилль. Он написал «лишь малую часть “Американских побед на море”, – отмечает Рейнолдс. – Он переписал начало и заострил несколько фраз, а в остальном положился на Гордона Аллена, который, в свою очередь, по большей части переписал четвертый том написанной Сэмюэлем Элиотом Морисоном истории военно-морских операций США во Второй мировой войне»[954]. Это породило проблемы, поскольку история Морисона, хотя и написанная при участии официальных лиц, не была правительственной публикацией и защищалась авторскими правами, в отличие от истории войны, составленной под эгидой армии США, официальной публикации, не обремененной авторскими правами.
Морисон сам обнаружил это заимствование[955]. Прежде чем эта часть воспоминаний Черчилля вышла книгой, фрагменты из нее печатались в
Морисон позвонил своему адвокату, тот связался с американскими издателями Черчилля. Результатом их переговоров и стала странная звездочка в названии этой главы, поспешно добавленная как замаскированное признание заимствования. Внизу страницы значилось: «См.: С. Э. Морисон. “Коралловое море, Средний Восток и действия субмарин”». Было также добавлено предложение в раздел благодарностей, в котором Черчилль отметил: «Я хотел бы признать свой долг перед капитаном Сэмюэлем Элиотом Морисоном, резервистом ВМФ США, чьи книги о морских операциях дают четкую картину действий флотов Соединенных Штатов». Это указание на книгу другого историка, по словам Рейнолдса, «уникально для книг Черчилля, но тогда было принципиально важно избежать неприятного обвинения в плагиате». Морисон великодушно счел вопрос исчерпанным и никогда не обсуждал его публично.
В качестве последнего победного «ура» Черчилль в конце третьего тома вспоминает о своем триумфальном обращении к трем тысячам британских и американских солдат в огромном римском амфитеатре в Карфагене возле Туниса: «Аудитория рукоплескала и ликовала так же самозабвенно, как их предшественники две тысячи лет назад, наблюдавшие за поединком гладиаторов»[958].
Не все военные лидеры способны проницательно проанализировать свои войны. Они знают, что сделали, но не всегда понимают, почему произошли те или иные события и как сложились воедино фрагменты войны. Черчилль, наоборот, прекрасно решал эту задачу на самом высоком уровне. Он был заворожен работой механизма войны и, пожалуй, глубже любого лидера в истории XX в. понимал таинственное искусство создания того, что в пятом томе назвал «общей гармонией военных усилий, обеспечиваемой подгонкой всех элементов»[959].
Эта особенность оживляет рассказ Черчилля о масштабной сложной подготовке к высадке десанта в Нормандии, ставшей кульминацией войны на западе Европы, а также и его мемуаров. Это последний эпизод, когда его душа ощущается в повествовании, но и тогда накал эмоций достигает лишь малой доли пережитого им в 1939–1941 гг., еще раз свидетельствуя, что к моменту десантирования в Нормандии американцы доминировали.
В начале 1944 г. его занимают самые разные вопросы – от стратегических (как обращаться с де Голлем?) до тактических (как помешать немецким подводным лодкам топить военные конвои, пересекающие Ла-Манш?) и личных (должны ли Черчилль и король Георг лично наблюдать за высадкой десанта союзников?) Как он сказал, выступая в палате общин в день высадки: «Эта масштабная операция, безусловно, является самой сложной из всех, что когда-либо осуществлялись. В ней сходятся течения, ветер, волны, видимость как с воздуха, так и с моря и объединенное участие сухопутных, воздушных и морских сил при теснейшем взаимодействии и в условиях, которые не были и не могли быть полностью спрогнозированы»[960].
