"Через лес скакала птичка, ни мала и ни величка…"
Тьфу ты, и придёт же в голову всякая пакость, как сказала бы тут мама. Но птичка и в самом деле скакала, действительно через лес и даже не разбирая дороги. Размером побольше курицы — но, пожалуй, поменьше вечно чумазого поросёнка тётушки Маб. А ещё бросались в глаза длинные тощие лапки, на которых птичка прыгала через лес, иногда на ходу отбивая ими какую-то замысловатую чечётку.
"Но ты же не страус?" — подумала Девочка.
В самом деле, на этом сходство со страусом и заканчивалось. Ну ещё куцый хвостик-одно-название. Зато клюв во-о-о! Прямо тебе целый шнобель, как у тукана. Если бы в Лесу водились мамонты и таким долотом стукнуть одному прямо в сердце, то любой мамонт, конечно, тут сразу же издохнет.
Зато расцветочка — закачаешься! Вернее, стой-не-падай. Больше всего это напоминало колером коня д'Артаньяна… ну помните, когда он впервые въезжал в Менг? Но похоже, лесные звери и птицы крепко-накрепко памятовали о судьбе незадачливых, осмелившихся насмехаться над животиной гасконца, а потому убирались с дороги птички, по возможности сохраняя невозмутимость и спокойствие.
— Мам, а мам? Можно я в деревню схожу? — Девочка старательно захлопала глазами и заулыбалась — она знала, как Мама это любит.
— Хм? Пожалуй, да. Кстати посмотри на котёнка, он такой потешный, — Мама оторвалась от толстенного и занудного "Декамерона" и критически осмотрела своё чадо. — Да, прихвати мне оттуда персиковый геле-крем.
Нет, ну ей-богу! Лучше б она сегодня читала сочинения маркиза де Сада или "Молот ведьм" — подластившись-поклянчив, можно было бы на пару с нею и учудить чего в окрестностях. Но похоже, сегодня у Мамы настроение — ух! И попадаться ей под руку никак не стоило…
Последние мысли промелькнули в голове у Девочки уже на пути в деревню. Она скакала вприпрыжку, старательно подражая ломаной походке птички. И точно так же иногда подпрыгивала на одной лапке, соответственно поджимая под себя другую, такую же пока что худющую. Ну это всё мама, когда моет мочалкой, вечно напевает что-то там типа поди прочь, худоба. А как по самой Девочке, вполне замечательные — а главное — умеющие быстро бегать растопырки.
В деревне ей самой нравилось и не нравилось одновременно. Столько народа и всякой живности! Но с другой стороны, многовато шума, да и от навоза исходит этакое амбрэ. Невидима и неслышима, по мягкой и тёплой пыльной дороге свернула она в покатый переулок. К домику, где жил Иванка с бабулей — у них недавно разродилась кошка. Такие миленькие, такие забавные пушистые комочки!
В предвкушении Девочка даже забыла про старательно изображаемую походку птички и заспешила вперёд.
Котята и впрямь были чудо, просто загляденье. Одному, правда, нынче не повезло — глупыш свалился с крыши и, похоже, отбил себе все потрошки. Теперь он лежал у крыльца и стонал-мяучил так жалостливо, что Девочка с трудом удержалась, чтобы не заткнуть себе уши.
"Бедненький" — она ласково погладила дрожащий мохнатый комочек. Заглянула в сузившиеся от боли зелёные глаза, всмотрелась на миг, затаив дыхание. Вот и всё.
— Не плачь, Ивасик. Кошенятко теперь в стране вечной охоты — там много мягоньких мышек, парного молочка и кошачьей мяты, — бабуля с добрым, похожим на печёное яблоко лицом гладила белобрысую макушку своего внука, который рыдал, уткнувшись лицом в её застиранный передник. — Спасибо лёгкой, недолго мучился и быстро отошёл…
"Вот ещё" — Девочка неслышно фыркнула и подалась со двора, прыгая поочерёдно на одной лапке. Вот и сельпо. Здешним круглолицым красавицам с толстомясыми окорочками, выросшим на свежем воздухе а-ля натюрель, такая диковина, как персиковый крем l'Oreal, в общем-то, и ни к чему. А у мамы работа тяжёлая, ответственная, а молока за вредность не положено… Девочка привстала на цыпочки и из самого угла витрины вытащила приятно-прохладную на ощупь баночку. Нет, та осталась на своём месте — упаси боже подводить смешливую и вечно что-то напевающую Стаську-продавщицу под обвинение в растрате. Просто, в ладони у Девочки оказалась ещё одна ёмкость персикового геле-крема. А как там оно по науке получается, никого то не интересует.
Подумав чуть, она прямо с истёртого до серой белизны крыльца свернула на околицу, где пастух обычно пас череду тощих и нахально мекающих коз. Что характерно, никто и никогда не видал, чтобы Николя усугублял — но тем не менее, он всегда был под хмельком. Вот и сейчас, он благополучно дрых в тени под вербами, нимало не заботясь о вверенных ему опчеством животинах. Авось, как-нибудь само всё образуется.
Но Девочка не стала устраивать пакость или щекотать в носу сладко похрапывавшего пастуха соломинкой. Напротив, одним только щелбаном меж едва прорезавшихся рожек она подозвала чёрно-серого козлёнка… вернее, козлёнку. А потом, воровато оглядевшись — не видит ли кто? — встала на четвереньки и принялась бодаться со своенравной животиной.
