Бой продлился меньше минуты, а проходная комната уже была завалена ранеными и мёртвыми. Бросив взгляд на тела павших, я заметил среди них несколько носителей моих цветов. Просьба к духу земли, и их раны затягиваются, а сами они недоумённо ощупывают молодую кожу на месте смертельных ран.
Кивнув Хенвальду, я выбил двери, ведущие в тронный зал, где меня уже ждали. На троне восседал колоритный мужик в латной броне, опёршийся на богато украшенный клинок. Рядом с ним, держа в руках осадный арбалет, стоял хлыщ с надменной улыбкой. Нажав на скобу, он предвкушающе растянул губы в улыбке. Вот только когда болт, с едва светящимся наконечником, упал в паре шагов от меня, от его улыбки не осталось и следа.
— Что же ты не вышел встретить меня, Гомез? Целый отряд прислал передать приглашение, а сам заперся? — сменив тесак на секиру, я направился к трону.
— Значит это ты ярл? — встав с трона, Гомез перехватил меч.
— Верно, ярл Тролльхейма, сэр Эрик Крылатый Меч.
— Плевать, твой труп бросят в ров у внешних стен, — встав в боевую стойку, он начал сближение.
— И всё же, оно того действительно стоило? — закружив с ним, я заметил,как тронный зал заполняется зеваками, — Устраивать на меня охоту из-за парочки идиотов?
— Никто не смеет убивать моих людей безнаказанно, — первый его выпад я парировал, направив меч в пол, отчего на каменной плитке появилась глубокая царапина, — никто не займёт мое место!
Отскочив в сторону, он широким взмахом попытался отогнать меня, но просчитался. Ударив вертикально вниз, я задел его клинок, направив его к полу, после чего быстро сократил дистанцию. Перехватив секиру обеими руками, я сам перешёл в атаку, первым же ударом разрезав богато украшенный нагрудник, но до плоти так и не достал.
Ошарашенно посмотрев на ставший почти бесполезным доспех, Гомез стал осторожней. Теперь вместо дерзких выпадов, он перешёл к обороне, изредка совершая контратаки и больше уклоняясь.
Удивительно, но бывший каторжанин отлично держался. Пусть я не использовал магию, чтобы потом никто не заявил, что победа добыта нечестным путём, но противником он оказался весьма умелым. Однако, проиграл он не из-за техники боя, и не из-за допущенной ошибки, а потому что выдохся.
Покрытый испариной и с подрагивающими руками, в один момент он не смог заблокировать удар в плечо, руки просто не успели выполнить команду мозга. С диким криком он схватился за обрубок правой руки, пока она, всё ещё сжимающая меч, сделала пару оборотов в воздухе и упала.
Пусть я чувствовал запах гнили исходящий от Гомеза с самого начала схватки, пытать его я не собирался. Взмах секиры и зачарованное лезвие перерубает Рудного Барона до середины груди, разрезая сердце на две неравные части. Тяжёлое тело глухо падает на пол.
Тишина казалась оглушительной, пока ранее пустивший в меня арбалетный болт хлыщ первым не прокричал.
— Да здравствует Ярл!
Остальные собравшиеся в тронном зале люди тут же поддержали его, пока я подходил к трону. Присев на богато, но безвкусно украшенное кресло, я осмотрел собравшуюся толпу. А ведь как всё было бы проще, не напади на меня тот урод.
— У меня есть друзья при дворе! — кричал мужчина в одном исподнем, пока его волокли на надвратную башню, — Вы пожалеете!
— Я расскажу, где спрятана руда! Много руды! — кричал второй бывший рудный барон.
Несущие обоих бывших властителей Долины Рудников северяне, лишь весело скалились, чувствуя некоторое удовлетворение от происходящего. Ещё пару часов назад эти кричащие тушки смотрели на них как на грязь под ногтями, а теперь… Теперь они визжат как свиньи перед забоем.
— Слышь, Жак, что тут творится то? — спросил недавно открывший глаза рудокоп, заметив столпотворение у внутренних ворот.
— А, Стир, — узнал приятеля второй рудокоп, — да вот, власть, говорят, сменилась. Помнишь с недельку назад слух прошёл про Ярла?
— Того что шайку Буллита прикончил? — рефлекторно проведя языком по пустым дёснам, где раньше были зубы, Стир вспомнил свой первый день в колонии.
— Ага, так вот, он до полудня в замок заехал, сам на волке, а за ним конники.
— И всё? Не тяни, продолжай!
— А что ещё говорить, прикончил он Гомеза и всех стражников, что защищать его бросились.
— А кричит кто? Знакомый вроде голос, — прислушался Стир.
— Похоже, Ярл со старыми баронами решил не церемониться.
В подтверждение слов Жака, на верхушке надвратно башни показались извивающиеся человеческие силуэты. Пока те что-то кричали и что-то доказывали, через зубцы перекинули три тела, правда, уже мёртвых.
— А этот Ярл — страшный человек, — нарочито громко прошептал один из призраков, — вон у Шрама и Арно как зады разорваны.
Пока толпа продолжила обсуждать постельные пристрастия нового лидера Старого Лагеря, с парапета сбросили два последних тела. Ворон и Бартоло мгновенно затихли, повиснув на крепких верёвках, а толпа поражённо охнула. За восемь лет за Барьером, каторжане не привыкли к столь резким переменам.
