– Скажи ей правду. Скажи, что я теперь в банде. Все равно она узнает. Любые слухи сначала доходят до нее. Еще можешь сказать, что я обязательно выкручусь. – Он увидел выражение ее лица. – Дело плохо, это да, но все образуется.
– Ты хотя бы сможешь пойти на вечеринку, – сказала Лилия, стараясь приободрить его. – Там в загонах трудились ребята. Не на тяжелых работах, как мы: просто проверяли, выполняем мы норму или нет. Школьники, некоторые чуть старше меня. Им все время хотелось устраивать вечеринки и ходить на них. – Она улыбнулась. – Может, эти люди в конце концов понравятся тебе, так же как начала нравиться я.
Что-то сжалось в груди у Палмера. Пока она говорила, ему часто хотелось возразить, но ее последние слова были правдой.
– Может, когда-нибудь я тоже вступлю в банду, но в хорошую банду, – добавила Лилия. – И у меня будут друзья, и мне не придется весь день торчать в «Медовой норе». Мы с тобой могли бы оказаться в одной банде!
– Тебе еще многому предстоит научиться, – сказал Палмер. – Это опасные люди. Ты даже понятия не имеешь насколько. Сарфер стал моим потому, что бандит выстрелил в лицо приятелю моей сестры. Бандиты убили моего лучшего друга. Знаешь, почему у здешних семей по пять-шесть детей? Чтобы хотя бы один из них дожил до старости. Ты не представляешь…
– Нет, – остановила его Лилия, подняв руку. – Это ты не представляешь, насколько всем вам повезло. – Она широко развела руками, встав на ветру. – Только взгляни на все это. Взгляни на небо над головой. Взгляни в любую сторону. Куда ты хочешь отправиться? Можешь сделать это прямо сейчас. Ты твердишь о правилах, будто это какие-то клетки, но я знаю, что такое клетки, и они куда прочнее любых правил. Здесь ты можешь быть кем угодно и делать что угодно. У тебя есть дом, который движется вместе с ветром. Ты можешь нырять, где захочешь. Над тобой растет еда, а под тобой лежат сокровища. – Лилия повернулась к ветру. Похоже, она наслаждалась песком, бившим в лицо. – Если бы меня пригласили на вечеринку, я бы пошла, – сказала она, точно обращалась к солнцу, облакам или кружившим в небе воронам. – И не важно, что подумают родители, каковы правила или что это за банда. Я бы сама создавала правила. И отвечала бы только за себя.
Палмер сворачивал веревку аккуратными петлями, и его мысли точно так же ходили кругами. Отчего-то он подумал про Хэпа, вдруг ощутив присутствие друга, словно тот стоял в кокпите, глядя прямо на него.
«Она во многом похожа на меня, – услышал он слова Хэпа. – Хочет убедить тебя, что ты ничего не добьешься со своей упертостью. Ты нашел бы Данвар без меня? Нет, черт побери».
«Ты бросил меня умирать», – подумал Палмер.
«Я бы вернулся, если бы меня не убили».
«Ну, этого мы никогда не узнаем».
Палмер набросил смотанный трос на лебедку.
– Помоги мне поднять главный парус, – попросил он Лилию.
Девочка перестала таращиться на облака и помогла ему. Вместе они подняли проклятый красный парус, развернули и приспустили его, чтобы он не хлопал на ветру. Сарфер вновь напрягся, преодолевая сопротивление песка. Палмер уже собирался включить дайверские костюмы, чтобы разрыхлить песок, но тут Лилия взялась за шкот, чтобы подтянуть гик.
– Отпусти его еще чуть-чуть.
Лилия вопросительно посмотрела на него.
– Разве его не нужно подтянуть, чтобы идти туда? – спросила она и показала на восток, в сторону Спрингстона.
– Если следовать правилам, – ответил Палмер.
Ему страшно не хватало Хэпа в эти мгновения, когда он ощущал в своих жилах прилив сил. Утром он увидел то, чего не могло быть, заполнил сарфер невообразимыми сокровищами, стал первым, кто добрался до Данвара и остался жив, чтобы рассказать об этом. У него был сарфер, была банда, члены которой не ограбили его, а дали денег и предложили стать одним из них, была младшая сестра, смотревшая на него так же, как он смотрел на Вик. С чего он перепугался? Лилия была права. Он сам мог сделаться тем, кого боятся другие. К черту все ограничения, семейные ужины, беспокойство о том, как бы не обидеть мать, заведовавшую треклятым борделем. Да пошло оно все!
Включив дайверские костюмы, он перебросил румпель на другую сторону, беря курс на юг.
– Хочешь увидеть Лоу-Пэб? – спросил он Лилию.
Та кивнула и улыбнулась, показав ветру зубы.
Глоралай рылась среди инструментов и причиндалов Роба, пытаясь понять, куда можно поставить упаковку йогурта и корзинку с ягодами. Роб настоял на том, что маленький обеденный стол – единственное подходящее место для работы, и теперь ее кухня напоминала склад брошенной техники. Сам Роб сидел за столом, склонившись над каким-то приспособлением. На спинках кухонных стульев висели два дайверских костюма, повсюду тянулись провода. Из его наушников доносилась музыка старого мира, такая громкая, что Глоралай слышала слова с метрового расстояния.
