Мельгас остро взглянул на него, но поверил на слово.
— Скажи Хермонду: их больше тридцати, они достигли дозорной башни. И среди них есть колдун…
— Нет, — яростно вытирая слёзы, вмешался Логдир. — Больше нет. Чужеземец с ним расправился. Не знаю, как… что он сделал, но… он был как потрошёная рыба…
Все снова посмотрели на Колдуна. Тот дружелюбно улыбался.
— Довольно непростое заклятье, — пояснил он. — Не стану докучать вам подробностями, однако сомневаюсь, что в ближайшее время сумею его повторить. Так что хорошо бы доблестным воинам Фир-энм-Хайта поторопиться.
Мельгас слегка нахмурился, но отвечать на эту очевидную дерзость не стал.
— Колдуна с ними нет, — сказал он Вийниру, который уже оседлал свежего ёлайга. — Если встретишь Эльрита, Оира и Риолга, вели им ждать на первом перекрёстке. Лёгкой тебе дороги.
Вийнир щёлкнул языком, Коготь развернулся на месте, точно спина у него совсем без костей, и помчался по дороге к городу.
— Логдир, — продолжал Мельгас, — сади Лека на Глупыша и езжай в город. Вы своё на сегодня побились. Замолчи и доставь мальчика матери. Выполняй приказ.
Логдир был настолько измучен и унижен, что не стал возражать и помог Леку взобраться в седло.
— Пусть он возьмёт Красотку, — сказал Скай, спешиваясь. — Глупыш полночи бежал, он их двоих и за целые сутки не довезёт…
— Они успеют. А на Красотке едешь ты. Возвращайся в седло.
— Я никуда не еду. У Колдуна нет ёлайга, значит, я тоже пойду пешком.
— Вернись в седло, Скаймгерд, — сказал Мельгас с гневом. — Это приказ.
— Прости меня, раай-Мельгас, — виновато улыбнулся Скай, — но ты не можешь мне приказывать. Мне тринадцать зим, я не в ополчении и не в страже. Я подчиняюсь только Хермонду и Предводителю.
Мельгас смотрел на него с ёлайговой спины со свирепым изумлением, так, словно впервые разглядел его как следует. Скай знал, что Мельгас, при всём его терпении, словами не бросается и может запросто скрутить его, бросить поперёк седла и отправить с Логдиром к Хермонду на расправу. Скай не собирался сдаваться так просто. Но прежде, чем кто-нибудь из них наделал непоправимых глупостей, вмешался Колдун.
— Хватит упрямиться, садись в седло и поезжай в проклятый город. У нас не так много времени, чтобы тратить его на ерунду.
— Ну так и не тратьте его! — прорычал Скай. — Сказал же: я никуда не поеду! Я остаюсь с тобой. Я помогу.
— Поможешь? — фыркнул Колдун и обвёл посохом его жалкую фигуру. — Чем? С этим вот ножом пойдёшь биться с Проклятыми? От тебя больше хлопот, чем пользы. Исчезни с глаз моих, живо.
Скай вскипел от обиды, но промолчал: в конце концов, это была правда.
Зато за него ответил Мельгас.
— Придержи язык, чужеземец, — сказал он сумрачно. — Пусть он очень юн и глуп, он сын нашего Предводителя, и ты будешь обращаться к нему как следует.
— Хватит, раай-Мельгас, — взмолился Скай. — Пусть говорит что хочет. И ты что хочешь говори, мне всё равно, ясно? Я остаюсь с Колдуном. Пусть меня скорее сожрут Проклятые, я не вернусь в город, как поганый трус.
Одну страшную минуту все молчали, и не было слышно ничего, кроме воя ветра и дыхания ёлайгов. Затем Мельгас беззвучно выругался и бросил Логдиру:
— Садись на Глупыша, и езжайте, — и, прежде чем Скай успел раскрыть рот, он рявкнул: — Садись верхом.
— Делай что тебе сказано, тавик ты упрямый, — негромко подхватил Колдун.
— Нет. Я пойду пешком, пока идёшь ты.
Логдир вопросительно посмотрел на Мельгаса и пустил Глупыша рысью обратно к городу. Колдун возвёл глаза к небесам и зашагал по дороге.
— Это невыносимо. Если старик вынужден был терпеть твоё упрямство тринадцать зим, неудивительно, что он рад избавиться от тебя…
— Что? — спросил Мельгас ему в спину.
— Я… случайно узнал… услышал, что Хермонд хочет отослать меня на север в крепость, — без охоты объяснил Скай, взял Красотку под уздцы и пошёл следом за Колдуном.
Грозно нахмуренный лоб Мельгаса разгладился.
— А, вон ты о чём. Пустое, раай-сар. Предводитель на это не согласится, и Совет тоже. Да ведь и ты уже не младенец, чтобы тебя отослали за пазухой, будто щенка.
— А жаль, — вставил Колдун ядовито.
Скай промолчал. Он чувствовал себя настоящим младенцем. За один сегодняшний день он наделал и наговорил столько дуростей, трусливых, непочтительных, ребячливых вещей, что со стыда сгореть можно было.
Тем временем они вернулись на Файгарово подворье. Колдун остановился у плетня, обернулся кругом, оглядывая сощуренными глазами надворные постройки и окрестные холмы. Судя по довольному лицу, увиденное ему понравилось.
— Отлично, — сказал он весело. — Остановимся здесь, — и без церемоний вошёл в хозяйский дом.
Скай обомлел от такой наглости.
— Эй, постой! — он торопливо привязал Красотку к плетню и, помедлив на пороге, чтобы пробормотать короткую молитву, вошёл следом за Колдуном. Мельгас неодобрительно хмурился, но не протестовал. Он спешился и последовал примеру Ская.
— Остановимся? Что значит — остановимся? Ведь Про… Ты в своём уме, Колдун?! Что ты делаешь?!
Колдун стоял посреди кухни с большим ломтем хлеба в руках и заглядывал в крынки.