Через Великий лес полностью

— Отличный хлеб, — сказал он безмятежно, поставил крынку посередине стола и зашарил по полкам. — Похлёбка простовата, конечно, и к тому же вчерашняя, но мы сейчас не в том положении, чтобы быть разборчивыми.

— Не смей брать чужую еду! — в ярости прошипел Скай, косясь на резное изображение Отонира над очагом. — Нельзя так запросто входить в чужой дом, если хозяев нет, и брать что тебе захочется, как… как богооставленный вор!

— Поменьше болтай и побыстрее ешь, — ответил Колдун невозмутимо. Он положил на стол к хлебу и крынке с похлёбкой три ложки, пучок зелёного лука и маленький круг сыра, завёрнутый в тряпицу. — Садитесь, нечего скромничать.

К изумлению Ская, Мельгас, хоть и продолжал хмуриться, сел к столу и взял ложку.

— Это чужая еда! — завопил Скай, не веря своим глазам.

— Это хорошая еда, — нетерпеливо перебил его Колдун. — И через несколько часов, весьма вероятно, этой еде и этому дому придёт конец, потому что сюда идут Проклятые. Уж не знаю, что ты, тавик упрямый, намерен делать, а мне предстоит немало потрудиться, чтобы они пробыли здесь столько, сколько нужно вашему войску. И для этого мне понадобятся силы. Может быть, вы, о доблестные фир-энм-хайтские воины, не ведаете усталости, а я не гордец и могу сказать открыто, что устал до смерти, и пока не отдохну, толку от меня будет ничуть не больше, чем от глупого мальчишки с кухонным ножом. А теперь не мешай мне есть.

И он запустил ложку в крынку, а Мельгас, поведя бровями, принялся резать сыр.

Скай хотел бы гордо отказаться, но желудок у него прямо свело от голода. И, если уж честно, он так измучился в седле, что готов был свалиться замертво прямо на пол и проспать до новой Старшей луны.

Он про себя помянул Отонира, сел на лавку и отломил хлеба. И уже с полным ртом проговорил:

— Он не кухонный, ясно? Просто… довольно старый.

— И проржавел насквозь, — ухмыльнулся Колдун.

Хлеб был вкусный, а похлёбка — и того лучше. И, хотя Скай знал, что не следует объедаться (сытый человек теряет бдительность), очень скоро уже едва дышал, и глаза у него слипались.

— Не долго ли мы тут рассиживаемся? — спросил наконец Мельгас, который был так же строг и внимателен, как всегда, будто сонная сытость его не тронула.

— У нас ещё хватит времени поспать как следует, — ответил Колдун безмятежно. — Проклятые достаточно далеко. И они не подберутся к нам незамеченными — у меня есть надёжный дозорный. Скажите мне лучше вот что: когда разведчики доложат вашему командующему о Проклятых, что он сделает?

Скай переглянулся с Мельгасом и неуверенно предположил:

— Ну, Хермонд не станет развязывать бой на овсяных полях. Возле города не так много хорошей земли, а у Проклятых ведь кровь ядовитая, там потом ничего расти не будет… Он скорее встретит их…

— Где?

— Я думаю, за холмами-близнецами самое подходящее место на всей верхней дороге. Так ведь, раай-Мельгас?

Тот кивнул.

— Ты можешь их увидеть на юго-востоке, — сказал он Колдуну. — Дорога идёт прямо меж ними. Если сделать всё вовремя, оттуда удобно будет вести бой.

— Славно. Значит, сможем выспаться вволю, — жизнерадостно заключил Колдун и с хрустом потянулся. — Советую вам не терять времени на болтовню. До чего же вы её любите…

Он отправился в хозяйскую комнату, расстелил плащ на лавке у печи и улёгся на него, сладко зевая, а Скай и Мельгас вышли к ёлайгам. Они ослабили им подпруги, а пока Скай носил в вёдрах воду из колодца, Мельгас разделил между ними поровну оставшееся в своей седельной сумке мясо. Скай был в пелене такой неимоверной усталости, что не чувствовал ни волнения, ни страха.

— Идём спать? — спросил он с жесточайшим приступом зевоты.

Мельгас не удержался и зевнул сам, но сказал:

— Ложись, раай-сар. Я посторожу.

— Не нужно. Колдун правду сказал, раай-Мельгас, у него самый надёжный дозорный на свете. Почти как ёлайг. Ему можно доверять, вот тебе моё слово.

Мельгас усмехнулся, но без пренебрежения.

— Не ожидал я, что из всех дней сегодня… — но он не договорил, а только покачал головой. — Ладно уж, будь по-твоему, раай-сар.

Скай думал, что нипочём не заснёт в опустелом чужом доме, в зловещей тишине, в ожидании боя — настоящего боя с настоящими Проклятыми. Он ведь об этом мечтал, сколько себя помнил, ещё когда дубасил обугленную яблоню деревянным мечом, пытаясь подражать братьям… и вот теперь… И вот теперь всё было совершенно не так, как в его нелепых мечтах.

На этом месте он заснул самым крепким сном, а проснулся оттого, что с улицы доносится истошное карканье, а Колдун тычет его посохом в бок.

— Поднимайся, соня. Свой первый бой проспишь.

Скай с удовольствием проспал бы с десяток боёв. У него затекла рука, боль в копчике делала мысль о седле невыносимой, а сапоги всё ещё натирали. Протирая глаза и шаркая, он вышел из дома последним.

Солнце стояло уже высоко, вокруг был жаркий, ясный день, в траве стрекотали меднокрылки, глупые куры снова собрались на дворе и рылись в поисках еды. Мельгас, не говоря ни слова, помог Скаю приладить щит за плечами и бросил ему поводья Красотки. Ворон тревожно каркнул с плетня.