Наконец — по его ощущениям, солнце за это время успело подняться высоко — перед ними показалась лестница. Ещё бесконечно долго они взбирались наверх. Скай весь взмок, три раза падал и разбил колено, и только белой колдунье всё было нипочём. Ещё немного усилий — и Скай, отдуваясь и щурясь, окунулся в солнечный свет. Одуванчиковые семена закружились вокруг него и тут же разлетелись, подхваченные ветром.
Когда в боку перестало колоть, а глаза уже не слезились, Скай наконец огляделся. Он стоял на берегу, на белых плитах. С одной стороны темнел Великий лес, а через пролив высились неприступные серые скалы. Если скажешь кому, что за ними спрятан целый город, никто не поверит…
— Дитя, — негромко сказала колдунья, и Скай встретился с ней глазами. — Путь твой будет долгим, очень долгим и трудным, и даже я не могу провидеть, что тебя ждёт. Ты понимаешь это?
— Не знаю, — честно ответил Скай. Он ничего не понимал. Он чувствовал себя ужасно глупым, очень несчастным, совершенно беспомощным. — Но я должен спасти Колдуна. Этого больше некому сделать.
— Это правда, — согласилась колдунья и, хмурясь, поглядела в сторону леса. — Будь осторожен, дитя. Граница колеблется, я чувствую это даже отсюда. Это значит, в лесах опять неспокойно. Слушай меня, — она обратила к Скаю бездонные глаза. — Ты пойдёшь на север по этим белым плитам. По левую руку ты увидишь развалины крепости. Поищи вокруг, и найдёшь дорогу. Она, должно быть, уже заросла, но ведёт на запад, в Лес. Иди по ней, не сворачивая, пока не наткнёшься на ручей. Если пойдёшь по течению ручья, вскоре достигнешь реки Лайярин. Ступай её берегом на север до Кладбищенского Брода. Перейди на другой берег, и попадёшь на старое кладбище. Рядом с ним проходит дорога, что ведёт к деревням на равнинах. А там ты и сам поймёшь, что делать. Всё ли ты запомнил?
Скай вспыхнул и пробормотал нечто невразумительное, но белая госпожа проявила куда больше терпения, чем Колдун, и повторяла до тех пор, пока Скай не запомнил всё слово в слово.
— На север по белым камням, от развалин крепости на запад по дороге, до ручья; от ручья до реки, по реке до брода, от кладбища по дороге, — наконец отчеканил он, и колдунья кивнула. — А сколько дней весь путь займёт? Когда мне надо вернуться?
— Не считай дни. Тебе нет нужды торопиться. Сколько бы ни пришлось, мы тебя дождёмся— в Сокрытой Гавани нет ничего легче. Ступай и будь смелым, дитя, — добавила она тихо, и её глаза замерцали, как лунные искры на воде. — Вся твоя смелость, сколько её ни есть, понадобится тебе. Да охранит тебя милость Изначального и Волкоголосого, нашего господина.
Она наклонилась и поцеловала Ская в лоб, заставив его вспыхнуть.
— Спасибо, госпожа…
Белая колдунья улыбнулась — и пропала, будто её и не было.
Скай остался один. Шумело море, свистели ласточки, сияло солнце, и задача, стоящая перед ним, казалась легковыполнимой. Всего-то и требуется, что ноги переставлять.
Он глубоко вздохнул и зашагал вперёд, не желая терять ни единого мига. Чем быстрее я доберусь до Канойдина, тем быстрее очнётся Колдун. Он твёрдо решил отдыхать как можно реже, вставать до свету и идти до самой темноты.
Поначалу шлось очень даже легко. Жаркое солнце пекло Скаю ухо, и вокруг было просто замечательно: море сверкает, древесные стволы стоят как позолоченные, белоснежные каменные плиты выглядывают из травы. Только и знай себе иди, это не то что по лесу пробираться, спотыкаясь о корни.
Скай шёл и вспоминал, что рассказывал ему хронист: много зим назад — когда нархи приплыли с Восточных Берегов следом за королём Торгдаэром и заселили равнины и Болотистые Тропы, — этой дорогой иногда пользовались. Можно было не терять даром многие дни, добираясь от Троп до Фир-энм-Хайта через Железные Болота. Так что по берегу ходил туда-сюда разный народ — вот точно так же, как он сейчас идёт.
Скай попытался представить, как в давние времена здесь ходили важные купцы — в дорогих длинных плащах, на каждом пальце по золотому перстню, вроде тех рот'н'маррийцев, которые по весне приплывали на кораблях торговать в Фир-энм-Хайт… Но нет, наверное, им тут было бы не пройти с тяжёлыми повозками, тавиками и охранниками. Скорее всего, здесь проходили переселенцы, коробейники, паломники, лекари, эльнедданы — всякий бродячий люд. Сейчас он бы от компании не отказался.
К вечеру Скаева жизнерадостность улетучилась. Он весь взмок под шерстяной сартой, даже когда плащ снял, проголодался, ноги гудели от усталости, и древние времена его больше не занимали. Он сжевал на ходу несколько яблок, но от них только сильнее есть захотелось.
Он с облегчением вздохнул, когда солнце скрылось за деревьями. Из-за леса расползлась по небу краснота, вспыхнули облака, подсвеченные золотом. А потом не успел Скай и глазом моргнуть, как стемнело, поднялся ветер, и приятная прохлада превратилась в зябкий холод.