Скай посмотрел в необъятную — недостижимую — морскую даль, в которой когда-то растворились белые корабли. Он попробовал представить себе сто, двести, пятьсот зим ожидания — день за днём на этом утёсе, не наполненные ничем, кроме ветра и моря и мысли о кораблях, в городе, погружённом в беспробудный заклятый сон — совсем как Колдун… Я бы сошёл с ума, подумал он с пронзительной жалостью.
— Госпожа, я готов идти.
— Отважное дитя, — сказала она с улыбкой и сделала ему знак следовать за собой.
Всё время, пока они спускались в молчании, тоскливая мелодия неотвязно звучала у Ская в ушах.
Они пересекли площадь, поднялись лестницей, которая вела к запустелому и заросшему сорняками саду, и наконец вошли в крепость.
Первый же зал поверг Ская в благоговейный трепет. Он был так огромен, что дальние углы утопали во мраке, а с потолков, высоких, как древесные кроны, блёклыми пятнами светлела осыпающаяся, но в прошлом очень искусная роспись. Не раз и не два в череде арочных коридоров и просторных чертогов Скай видел изваяния из белого камня — высоких людей с величественной осанкой и лицами, вдохновенными и отстранёнными. А может быть, так только казалось, потому что все они смотрели в неведомую даль поверх его головы. Всюду царило запустение, изваяния были густо оплетены паутиной, а слой песка и земли под высокими узкими окнами так велик, что в колонном зале росло чахлое, с бледной листвой деревце.
Наконец женщина остановилась у стены, покрытой сложной резьбой. В своём платье, спадающем каменно-тяжёлыми складками, с крутыми завитками волос, она казалась в пыльной полутьме только одной из здешних статуй.
Она провела рукой по изгибу узора, шепнула что-то — а может, это просто сквозняком потянуло, когда часть стены ушла в сторону, открыв взгляду чёрный зев подземного хода.
Скай поёжился. Мы что, прямо так и полезем в эту… нору? Мы же не крысы… Хоть бы факел зажечь… Он огляделся по сторонам, но скобы на стенах были пусты.
Женщина тем временем подошла к окну. Там в углу подоконника среди трещин и мха белел пушистый шар одуванчика. Она присмотрелась к цветку так и эдак, сорвала его и, неся осторожно, вернулась к подземному ходу.
—
Пушистые семена разлетелись во все стороны, вспыхивая, как светлячки. Они не осели на пол, а собрались вокруг колышущимся облаком. Скай таращился на них, раскрыв рот. Выходит, я был прав, и она тоже колдунья! И никакой посох ей не нужен…
Женщина вошла в чёрный провал подземного хода, окружённая облаком света. Скай разглядел низкий потолок, выщербленные стены и множество ступеней, ведущих вниз. Он замешкался, зябко кутаясь в плащ.
Вниз — куда?
— Что это?
— Коридор под дном пролива. Этим путём входили в Гавань те, кто не успел пройти по мосту. Ступай за мной.
Но Скай не двинулся с места. К нему подступил липкий, тошнотворный страх. Это не сон. Я в самом деле в одиночку отправляюсь в Канойдин, на другой край Земель. А Колдун остаётся лежать в заклятом сне. С Тишиной в крови.
— Не тревожься о нём, — улыбнулась белая колдунья. — Здесь ему ничто не грозит. Мы дождёмся твоего возвращения.
Голос у неё был добрый, и Скай слегка приободрился. Конечно, я вернусь, твёрдо решил он, спускаясь по ступеням. Очень скоро. И спасу Колдуна. Я прекрасно знаю карты… и у меня есть меч.
— Послушай, госпожа, — позвал он, и его голос подхватило гулкое эхо, — ты не сказала, кого мне следует искать.
— Искать его не понадобится. Дворец Канойдина — его дом.
Скай так оторопел, что едва не потерял равновесие.
— Мне нужно к
— Да, — невозмутимо подтвердила колдунья. — Не все знают о том, но Кьятарн Ваарре долгое время жил среди отшельников на Пустошах Рот'н'Марры, когда был юн, и многому у них научился. Мало кто спускался в Сумеречные Глубины так же часто, как он, и мало кто ушёл живым из тех, кому Тишина дохнула в лицо. Если он не сможет дать тебе совета, навряд ли это сделает кто-либо из ныне живущих, кроме самих детей Тишины. Допустят ли тебя к наместнику, я не знаю; однако мне известно, что у него есть дочь. Молва говорит, что она столь же добра, сколько вспыльчива, и часто выходит к людям. Сделай так, чтобы она выслушала тебя. Назови ей имя своего учителя — она поймёт.
— Имя? — в величайшем смятении повторил Скай, спотыкаясь на ступенях. — Откуда мне знать его имя?
— Он не назвал его тебе? — слегка удивилась колдунья. — Тхэльрайн. Тхэльрайном звали его до того, как он вернулся в свои леса.
Точно, вспомнил Скай. Змей называл это имя, но я тогда не понял… Тхэльрайн, последний из ищущих. Тхэльрайн обезумел и ищет смерть?
Спуск кончился, и они пошли узким коридором, действительно похожим на нору. С потолка капало, многие камни были осклизлыми, и Скай то и дело поминал драные сети, спотыкаясь. Но заговорённые семена-светлячки хотя бы разгоняли мрак, летая вокруг. Иногда они щекотали Скаю уши.