— Да вот, как видишь, почтенный…
Тот заглянул в телегу, скользнул взглядом по тыквам, по свёкле, по Скаю, и вяло махнул рукой.
— Проезжай!
Писец сунул Умвелу глиняную печатку, а измученный стражник уже говорил следующему крестьянину:
— Кто таков? По какому делу?
Умвел тронул поводья, и тавик, видимо, ко всему привыкший, зашагал прямо в ворота. А Скай от волнения еле дышал. Он не знал, куда смотреть, так тут было людно и шумно. Скверно вымощенные улочки извивались, как змеи, и на каждом повороте скрипели вывески. Дома тесно лепились друг к другу, тоже каменные, в два и три этажа.
Попетляв в этом ущелье, подвода выехала на большую, чисто прибранную площадь. Здесь уже было полным-полно лотков и телег со всяческим товаром. Продавали и бочки, и посуду, и домотканое полотно, и ламповое масло, и мясо, и страшно дороги пряности, от которых на полплощади плыл аромат.
Умвел выбрал себе место и остановил тавика. Тот громко фыркнул, дёрнул головой, чтоб не мешали поводья, и улёгся.
— Ну, — сказал старик, улыбаясь в клочковатую бороду, — вот, значит, и приехали. Тебе здесь куда надо-то?
— В порт. Где корабли.
— Так он в той стороне. Прямо по этой улице ступай, она вниз идёт. Не заблудишься.
— Ага…
Скай спрыгнул с телеги, забросил сумку за плечо и поклонился.
— Спасибо тебе за всё, Умвел-уммар.
И пружинисто зашагал по указанной улочке. Потом не выдержал и пустился бегом, счастливый, что больше не надо трястись на медленной, скрипучей телеге. И вообще — всё, закончились его скитания. Сесть сейчас на корабль — и, глядишь, через неделю-другую ты уже на Восточных Берегах.
Улочка вильнула последний раз, обшарпанные домишки расступились, и Скай вылетел на причал. Прямо в густой запах рыбы, соли, водорослей, гниющего дерева. Причал был длиннейший, и волнолом — тоже не чета фир-энм-хайтскому, а под стать здешним стенам — из огромных серых глыб, с тяжёлой маячной башней на конце.
Было грязно. Всюду громоздились бочки и ящики, между ними блестели лужи и канавы с затхлой водой. Сушились вонючие рыболовные сети, вода вздыхала под опорами причалов, скрипело дерево, перекрикивались люди. Чайки кружили над складами, чёрными от сырости. Повсюду не прекращалась какая-то муравьиная работа: катили бочки, тащили тюки по сходням, грузили телеги. Но Скай смотрел мимо всего этого — на корабли.
С моря дул крепкий ветер, но он не стал кутаться в плащ. Коротко поблагодарил Имлора и зашагал мимо складов, телег, домишек, мимо втиснувшегося между ними неказистого трактирчика. Оттуда тянуло горелым луком, зато прямо напротив, на ящике, сидел черноволосый эльнеддан и наигрывал на тэнге. Вокруг него собралась маленькая толпа.
Эльнедданы бывали в Фир-энм-Хайте очень редко, и Скай против воли потянулся туда же — но одёрнул себя: сейчас есть дела поважнее, чем музыку слушать. Он не решался отрывать людей от работы, но поблизости как раз праздно стояла троица моряков — тоже на эльнеддана поглазеть подошли. Ская они не замечали.
Скоро я буду в Канойдине, сказал он себе, чтобы набраться смелости. Наместник, конечно, не откажется помочь — что ему стоит? И я сразу же вернусь к Колдуну. Да, я всё равно останусь безродным изгнанником, но у меня будет наставник. А это значит — хоть какая-то от меня в жизни польза, не только попусту небо коптить. Стыдно сейчас трусить!
Он расправил плечи и самым решительным шагом двинулся к троим морякам.
— Почтенные, — сказал он с коротким поклоном, — я ищу корабль, на котором можно добраться до Стальных Врат. Я вам буду благодарен за совет…
Он очень старался говорить ясно и спокойно, но слова спешили, слеплялись, прыгали и звучали довольно робко. Моряки уставились на него, как на невиданное диво, и Скай с отчаянием ощутил, как приливает к щекам жаркая кровь. В молчании вилась прихотливая и невесёлая мелодия тэнга.
— Может, вы мне укажете, почтенные, корабль, который… идёт до Стальных Врат? — повторил он совсем жалобно.
— Всенепременно укажем, отчего ж не указать молодому господину, — подмигнул ему один из моряков, старый и щербатый. — Как Излом Года минет да лёд сойдёт, тотчас и укажем.
И он захохотал, и его товарищ, молодой, со светлой кро'энхийской косой, тоже. А третий, видя, что Скай стоит в недоумении, сказал ему грубовато, с насмешливым сочувствием:
— Ты из какой аррхаритской пещеры вылез, что простых вещей не знаешь? Гибель Кораблей на дворе. Пока ветры не переменятся, ни один корабль не пойдёт к Берегу Волчьих Зубов. До самой весны. Это ж верная смерть.
Скай почувствовал, как уходит из-под ног земля. Месяц Гибели Кораблей. Несудоходное время. Как же так…
— Ни один корабль? — повторил он дрогнувшим голосом. — До весны?
Моряки больше не смеялись. Тот, с косой, дружески взял его за плечо.
— Э, как же ты запамятовал, друг?
— Не запамятовал я. Я слышал, из Н'ганнэн-Тора корабли весь год ходят.
— Так ведь не на Восточные ж Берега…
— А куда?
— На Эргуннен и на Глаз Сокола, там товары с большой земли всегда нужны. Ну и в Сваттаргард, конечно.