Через Великий лес полностью

— А если я не колдун, — непринуждённо заметил он, — то откуда же я узнал о Звезде у тебя на шее? Или о походах в бурю на Яблоневый холм? Или о братьях, которые дразнили тебя неуклюжим тавиком? Или, скажем, о твоей матери, которая никогда не плакала? Она, верно, и смерти своей улыбалась. Она была бесстрашной женщиной. Любопытно, похож ли ты на неё?

Скай стоял, как громом поражённый. Никто не знал, что я хожу в бурю на Яблоневый холм. Это ведь всем запрещают — больно уж молнии любят это несчастное дерево. Я всегда ходил туда один, тайком. Ну, может, какой-нибудь из стражников заметил меня и выдал… но камень? Я нашёл камень нынче утром, в бухте, где никто меня не видел. Я его даже Тальме ещё не показывал…

Колдовство! подумал Скай и с трудом подавил желание осенить себя охранительным знаком.

Колдовства не бывает! возразил он себе с яростью. Иначе матери оно помогло бы!

Но ведь о матушке, о том, что она никогда не плакала, и перед смертью…

— Откуда ты знаешь про мою мать?!

Чужак только пожал плечами.

Скай будто упёрся лбом в глухую стену. Колдовство? Но ведь его не бывает!.. Но откуда тогда… как иначе…

Он переступил с ноги на ногу, облизнул губы и наконец спросил:

— Ты и вправду колдун?

— Называй как тебе больше нравится. Старик учил меня как умел. Бился над этим до самой своей смерти — правду сказать, ему попался скверный ученик…

— Но у него же не было сына. Откуда ты взялся? Я тысячу раз слышал в городе историю про изгнанного колдуна, и о тебе в ней не говорится!

Голос колдуна оставался мягок, но его глаза заблестели, как у кошки:

— В ваших историях много о чём не говорится, Скаймгерд из Фир-энм-Хайта. Там ведь не сказано, что ваш «изгнанный» призвал Тварь, чтобы отбиться от толпы горожан, которая чуть на куски его не растерзала? Там ведь не сказано о других «колдунах» и «колдуньях», которых у вас так любили изгонять? Ведь нет? И о моей матери там, конечно, тоже не сказано… как её забросали камнями на городской площади, прежде чем «изгнать», потому что досужим сплетницам взбрело в голову, будто она сглазила их муженьков. Двадцать четыре дня она прожила после этого. И обо мне там не сказано, верно? Как мы сбежали из вашего города. Как старик нашёл нас в лесу и укрыл.

Скай отчаянно замотал головой. Что за бессмыслица, хотел сказать он. Гнусная клевета, и ничего больше, ведь… этого просто не может быть! Не стал бы никто в городе набрасываться на беззащитную женщину! Разве отец стал бы швырять в неё камни? Или Тальма? Или Ханагерн? Даже Хермонд не стал бы!..

Только кто сочтёт ведьму беззащитной?

Скай отогнал эту мысль.

— Ты лжёшь, — процедил он сквозь зубы.

Колдун не ответил. В тишине вспорхнул с ветки ворон и скрылся из вида. Жить в Великом лесу в одиночку… Кто бы на это по своей воле согласился…

— Даже если и… всё равно! Изгнанные делали много такого… чего не должен делать ни один человек, если только он не проклят богами!

— И что же это, к примеру? — полюбопытствовал колдун.

Скай закусил губу: ему нечего было ответить.

— Смешно, — проговорил колдун задумчиво, будто сам с собой, — как люди стремятся отказать недостойным в праве называться их братьями. Из всех честных людей и доблестных воинов старик был единственным, кто не называл меня «ведьминым отродьем» и не плевал мне под ноги. Хотя бывало, что драл меня за уши, что уж тут… Он растил меня как сына. Скажи-ка мне, Скаймгерд Хайтере, — колдун насмешливо сощурился и в мгновение утратил свой беспечный, задумчивый вид, — много ли в твоём городе доблестных воинов, которые готовы позаботиться о тебе вместо отца? А твой отец ушёл на войну, и многие твои соседи от души надеются, что он не вернётся.

Скай вздрогнул, как от пощёчины, и горячо пожалел, что послушался отца и отнёс меч домой.

— Можешь подавиться своими словами, трус проклятый, потому что отец вернётся! Ваар победит в войне, и тогда…

— Боюсь, в этой войне навряд ли кто-то победит.

В лице колдуна, как в мутной воде, Скаю привиделось другое — ненавистное лицо Хермонда, его колючие глаза и презрительно искривлённый рот, когда он говорил: «Я смотрю правде в лицо. Помощь не придёт; у Ваара нет надежды».

— Чего тебе надо? — прорычал Скай, чувствуя, как его трясёт от гнева. — Чего ты вообще ко мне привязался?

Колдун выглядел озадаченным.

— Чего мне надо? — повторил он с подкупающим простодушием. — Я не думал об этом. Мне казалось, мы просто беседуем. Тут, к сожалению, совершенно не с кем поболтать. Из Лерре собеседник никудышный…

— Мы не беседуем! — рявкнул Скай. — Я тебя не знаю и знать не хочу, и говорить нам с тобой не о чём!

И он зашагал назад к городу.

Безродный безбожник… Отец вернётся! И какое вообще его дело… всё равно сидит в своём клятом лесу…

— Строго говоря, я знаю о тебе достаточно, Скаймгерд Хайтере. Я знаю, к примеру, что ты очень любопытен. И очень одинок. И ещё я могу рассказать тебе немало любопытного о твоём камне.

— Отстань!.. — заорал Скай, оборачиваясь.