Черные камни в рукахЧерные камни среди волн заливаКогда среди скал заходит солнце,Хорошо клюет. И рано утром тоже.Красный отпечаток солнцаНа чернеющей воде.На Коровьем острове пасутся коровы,На камне напротив брошеннойЛесопилки живет водяной.В развалинах старой тюрьмыРыбаки хранят рыбу,И она не портится.В ветреные дни лодку сноситК круглому берегу,К развалинам кирпичных стен.У тебя будет вдоволь ворованной рыбы.<p>Зима</p>Ночью ступает волна над землей беспросветной беззвезднойСтихией. Инеем медленным делает шаг над безводной темницейРавнины скалистой, валом уходит на край по ручьям водоноснымБесплодным. Краткая вечность земли подступает к морскомуПределу. Свечи огней загорятся на дальних высотах.Вот и февраль наступил каменистый, всецветный,Миндальный. В светлых скалистых долинах ручьиПоднялись многоцветной гекзаметра пеной и речиВысокой закрытой оградой. Темнеет, светлеетСила бурлящего слова в потоках весны изобильной.Мир расцветает прозрачною юностью камняИ жаром беспечным. За холодом голос.Желтых песчаника стен,Сквозь молчанье смотрящихСмысл потаенный открытый,Сжимающих в пальцахУсталых, незрячихСмотрит сквозь пальцыСквозь холодСквозь знакиБез знаковИ мысль непроворнаПульсируетЗастываетДвижетсяК краюВ удивленииВ полноте.* * *В укрытом ущелье слова, в открытой долине словДвижется ручей. Тропа ветвится. Горькие косточки стыдаСпрятаны в звуках, их касаются губы, касаются ладони,Но ладони молчат. В орехе выдоха речи течет ручей;Прошлое и будущее в орехе вдоха. Мир спасет стыд.Гора Кармель нависает дрожью. Ее хребет расправляетКрылья. Ручьем течет апельсиновый сок вдоль языка иПальцев. Губы касаются сладких ногтей, отступают.«Берегись говорящих», написано на камнях, «им легион».Пальцы притронутся к ткани слов, за веками спрячется ихПамять. Надо ли любить непрозрачность звука, темнотыЕго эхо, стыд невысказанного, порывистый ветер души?Один говорил, что поэзия не заставляет ничто произойти.Другой говорил, что поэзия заставляет происходить ничто.Третий – что ничто есть все, и что поэзия происходитВсем. Пальцами, соком на скатерти, взглядом, дрожью горы.Так они касаются, коснутся одиночества души, во взгляде,Сладкая кожура на ладони слова, его горечь, всматриваясьВ глубину, где красота вспыхивает, пугает. СокровенностьТкани влечет, петляет, заглядывая верой и сомнением.Пульсирует сознание, полна взглядом, моргая, на сухих губах,Мокром нёбе. В провале слова, далеко, рядом, расстеленнымВетром, тканью дует, в скорлупе темно, воздух.Не было – и всегда.* * *
