Черный рваный базальт, бахромою, к кромке воды.Зеленые леса надмирья, пещеры вулкана, зарослиГидрогений. Небо высокое, бессловесное, открытое.Горсть олив – зеленых, серых, твердых; серебряныйСвет цветущего миндаля. Из родника их горечиТечет вода пробуждения. От капели на губах душиОглядывается к пещере света, к свету по ту сторону пещер.Мелкий снег, его раздувает ветер, он густеет. ПоземкаСтруится мимо высокого леса, к дальнему. Густые чужиеМысли, подобранные желания отступают за кромку леса.На столе маленькая чашка на блюдце с широкой тенью,В ней отражен мир молчания, в черноте, дышит, качаетсяВоздух. В темноте кофе отражается взгляд, заглядывает;Разносятся, выплескиваются, ярятся голоса толп.Но взгляд ищет бытие себя в темнеющем. Он не свободен,Он свободен. Но где же он? Как много многословных,Безобразных на свету, источающих злобу, исчезающихВ пустоте времени. Течение искусства неслышно, ужеНезаметно; плаката, крика и клоунады жаждут лица.Но не им искать дальнюю лаву черных пещер вулканов,Не для них летают дельфины над пенною кромкой волн.Даже когда в темноте, явленные острова сохранятЧеловечность. Даже когда на виду, потаенные островаСохраняют душу. Невидимы за страстью невежества,За страстью злобы. Но нога не спустится к бахроме воды,Рука не сорвет цветок, мысль не уснет на теплойПодушке. Потому что выше и сильнее звука ложится тень.Над базальтом, гранитом, морем – синева не встретится с синевой,Руки не встретят оливки, веки не встретит взгляд.Острова одиноки, но море восходит небом, белизною ночи.Над волной и лугом, травой и поземкой, сухие ладони ищут двери.
Р. и Т. К.
* * *О слова желтый воск и острова свободы,Мне снится музыки ушедшей водопад, в долинеПамяти, в долине непогоды, в долине радости, гдеПризрачные всходы восходят городом, рекойИ небосводом, касаньем бытия, забытым камнемСвода, подземным озером, души земным восходом,Незнаньем полноты и полнотой изгнанья, любовьюИ землей, небесной пылью знанья, сияньемСветлых глаз и горечью весны, и снова радостиВ всецветии прощанья, и встречи наугад с бездомнымДомом дара, чье слово, как земля, наполнено водой.Так вспомним же о городе, звучащем, неушедшем, гдеПребывающий ступает по земле, где встреча в крови словаИ золе преобразится вечностью невидимого крова.* * *
