— И продолжал беспокоиться. Однажды вечером по ходу второго цикла экспериментов я был в лаборатории со Смитом и снова подумал про это. Вспомнил про дверь в коридоре, за которой может быть кладовка уборщиц или что-то вроде того, и подумал, что там может найтись кусок тряпки. Извинился и пошел посмотреть. Это была вовсе не кладовка. Это была смотровая. Факультет психологии, должно быть, использовал ее для экспериментов, пока мы не забрали это помещение. Вы помните то настенное зеркало за клетками. Это оно. Одностороннее стекло. К несчастью, я смог заглянуть внутрь лаборатории. Там возился с лабиринтом Смит. — Он потер лицо обеими руками и проговорил: — Господи, прости меня за то, что я смотрел!
— Я не понимаю.
— Он гонял крысу по лабиринту. Ту же самую крысу, два или три раза. Тренировал, чтобы та набрала скорость. Я продолжал смотреть и разглядел, в какую клетку он ее вернул. На следующий день мы взяли именно ту крысу и проверили ее. Естественно, она пробежала лабиринт всего за восемь секунд. Вовсе не экстрасенсорные флюиды — просто чертова махинация Смита.
Я не поверил и так и сказал ему.
— Какая разница, верите ли вы? Скажите, что я свихнулся, назовите меня лжецом — я все равно должен был вам сказать. Должен был признаться, понимаете? Ведь это я все испортил. Я заглянул — а никакого чертова дерева не было! Ничего не было, понимаете? Никакого чертова дерева!
Он вскочил и схватил деревце, пытаясь вырвать его с корнем. После минутной борьбы он сдался.
— Успокойтесь, — сказал я. — Предположим, Смит немного сжульничал, и что с того? Это не конец света. Мы знаем, что у него долгая и успешная карьера ученого, и он сделал ее не обманом. Возможно, он просто немного усилил статистику, чтобы подчеркнуть наш случай. В конце концов, существует множество других свидетельств экстрасенсорного восприятия.
— Да, и теперь я задаюсь вопросом, насколько точны они. Как много там других Смитов? Нет, мы застряли в лабиринте на веки вечные. Во что верить? В доказательство бытия очередного Смита?
— Нет, — сказал я. — В доказательство изнутри. Мы знаем, что есть нечто большее. Мы знаем, что мир больше и глубже, чем кажется.
— В самом деле? А как насчет доктора Эфраима Смита — знает ли он? И если знает, то почему решил, что надо
* * *
В шесть часов я застал Беддоуза одного в факультетской гостиной. Коркоран ушел к себе в комнату. Смит давал интервью на местном телевидении.
— Вы нашли деревню Нопи? — резко начал я.
— Нопи? А, деревня
— Галлюцинация? — Я пристально смотрел на него, пока он не отвел глаза.
— Не думаю, — проговорил он. — Ответ, который я получил, может быть ошибочным, но, похоже, объясняет все. Он зависит от внимательного прочтения письма. Например, «моя жена не так уж хорошо читает карты». Надо также вспомнить, что миссис Деркелл, должно быть, сильно нервничала. Ее муж без предупреждения на безлюдной проселочной дороге внезапно «нажал на тормоз». Затем он показывает ей деревню, которая, по его же словам, не существует. Она нащупывает карту и находит название Нопи. Затем они не могут обнаружить его. Полагаю, что чернила на их печатной карте не исчезают со временем.
— Поскольку это «невозможно»? — спросил я. Он протянул мне клочок бумаги. Я увидел, что это уголок карты, где одно слово жирно обведено кружком:
— Не в левом нижнем углу, — пояснил он. — В правом верхнем. Заметьте, что все остальные топонимы, кроме Нопи, перевернуты. Деревня называется
Я отдал ему листок обратно.
— Пион. Сразу вспоминаются теплицы. Полагаю, вы каким-нибудь фокусом с картой объясните и исчезновение миссис Летуорти?
Он улыбнулся, если это можно было так назвать.
— Нет, думаю, здесь фокус с календарем. Не кажется ли вам странным вся эта история со вторниками?
— Естественно, кажется.
— Я имею в виду, странной в том смысле, что вторник — базарный день? Когда мистер Летуорти будет, вероятно, отсутствовать на ферме?
Я не ответил, и он продолжал:
— Предположим, что версия полиции правильна. Миссис Летуорти не «исчезала», а просто сбежала с другим мужчиной. Это означает, что она, должно быть, встречалась с ним до того и вполне могла делать это по вторникам. Давайте допустим еще более смелое предположение: профессия этого человека заставляла его водить необычный автомобиль, который нельзя было парковать неподалеку от фермы Летуорти.
— Или это лунный человечек, — сказал я.
— Хватит. Давайте забудем о нем и посмотрим на письмо. «По утрам я предпочитаю боковую дорогу», — пишет мистер Деркелл. И это говорит о том, что есть главная дорога, которую он предпочитает вечером — когда спешит домой с работы.
— Согласен, но что с того?
— Это дает нам два вида на Бленфорд-Нью-Таун, где он живет, — сказал Беддоуз. — Один за его спиной утром и, возможно, совсем другой, предстающий перед его глазами каждый вечер.
