Черная аура полностью

Я немного исследовал этот вопрос сам. Узнал, что это пастбище принадлежит фермеру по имени Летуорти. Связался с ним и встретился. Он не только не мог мне помочь, но и сам был полон подозрений. Наконец, он поделился ими: его жена исчезла! Он ушел на рынок — во вторник! — и по возвращении обнаружил, что она ушла. Когда я спросил его, есть ли у него какое-то объяснение, он пробормотал что-то вроде того, что ее утащила теплица!

Это было для меня уже слишком; я решил, что мне не следует знать правду вовсе. Исчезнувшая деревня, исчезнувшая женщина, теплицы и все эти дела с картой — я просто сдался. Вскоре мы переехали в Кастервич, и я постарался забыть обо всем этом. Но время от времени меня все еще мучают вопросы. Особенно по вторникам!

Искренне ваш,

Ф. X. Деркелл

— Это ваше доказательство? — спросил Беддоуз, возвращая письмо. — И если так, то доказательство чего?

Мне было трудно выразить это словами.

— Доказательство, что... что Деркеллы видели нечто такое, чего не следовало видеть по вашим законам науки. Это событие выходит за рамки обыденных объяснений. Полагаю, что Деркеллы — экстрасенсы, или что это место временами психически чувствительно. Другого объяснения просто нет.

— Есть множество других возможных объяснений, — проговорил он. — Не все из них, конечно, верные. Тем не менее, я полагаю, что эту проблему можно решить очень быстро — если вы действительно этого хотите. Могу я ей заняться?

— Само собой, — ответил я. — Как много времени вам нужно?

— Зависит от обстоятельств, — сказал он. — Что вы уже сами выяснили?

Я рассказал ему, что написал Деркеллу, в бленфордскую полицию и в местную газету. Миссис Деркелл подтвердила рассказ мужа, а полиция вспомнила его расспросы. «Блен-форд Газетт» была осведомлена об исчезновении миссис Летуорти, но принимала версию полиции, что она просто сбежала с другим мужчиной.

— И никаких экстрасенсорных подводных камней? — спросил Беддоуз. — Любопытно. Но очень полезно. Думаю, я смогу все прояснить за... скажем, за два часа?

— Или не сможете, — возразил я.

— Почему же? Вы же сами говорите, что возможно все.

Но чудес не ждите, если понимаете, о чем я.

Снаружи я заметил Коркорана, вновь обходящего со всех сторон все то же здание.

— Что вы делаете? — спросил я. — Ищете что-то?

Он засмеялся.

— Да. Ищу выход.

Я хотел уйти, но он схватил меня за руку.

— Подождите минутку, Лэтем. Я хочу вам кое-что сказать. Сделать признание.

Мы зашли в пустынный «Дворик» и сели на траву. Коркоран уставился на полумертвое деревце и процитировал это. Лимерик, который я всегда ожидал услышать от Беддоуза:

— Это и есть признание? — сухо проронил я. — Ведь это я уже слышал.

— Ах, но чего все мы не слышали? И не видели? Особенно видели. В зеркале. Мысли при бритье. Бритвой Оккама? Нет, она отрезает оба пути. Лучше начну сначала.

— Лучше начните, — сказал я. — И постарайтесь быть осмысленнее.

— «Позаботься о смысле, звуки позаботятся о себе сами», — процитировал он. — «Алиса в Зазеркалье»?¹¹¹

— Думаю, что так. Но что...

— Но этот заголовок длиннее, не так ли? «И что она там нашла». Истину?

— И какую же истину вы хотите мне поведать? — Внезапно я подумал, что знаю: Коркоран собирается сознаться, что каким-то образом подтасовал наш эксперимент, чтобы тот сработал. — И как она связана с зеркалами и деревьями во «Дворике»?

— Зеркала? Вы все сами увидите. Деревья во «Дворике»? Видите ли, то, что невидимо, то и немыслимо; что немыслимо, то не существует. То, что происходит, когда никого нет, касается только Никого,¹¹² не так ли? Все в порядке, вот моя маленькая история. Корки в Зазеркалье, и что он там нашел. Помните, как я искал кусочек войлока для двери?

Через секунду я вспомнил.

— Вы беспокоились, что в лаборатории сквозняк.