Негодование на миг полоснуло по сердцу Дэррика, когда они встали рядом с накрытым знаменем телом Мэта, лежащим на широкой доске у самого края правого борта. Никто из этих мальчишек не заслужил места, которое занимал; они не прирожденные моряки, не такие, каким был Мэт. Дэррик избрал свой путь, он делал карьеру и стал офицером, когда ему предложили, но Мэт был не такой. Капитан Толлифер не считал нужным повысить его в звании, хотя Дэррик никогда не понимал почему. Как правило, такое продвижение мало что значило, тем более на борту своего корабля. Но капитан Толлифер продвигал других.
Офицеры, стоящие рядом с Дэрриком, не испытали на своей шкуре боцманского хлыста за то, что не исполнили приказ капитана или исполнили не полностью. А Дэррик прошел через это, снося телесные наказания и обиды со стойкой решимостью, которой обучил его отец. Дэррик не боялся взять на себя командование в бою, действуя даже наперекор приказам. В самом начале подобное поведение влекло за собой лишь порку – суровые капитаны отказывались признавать его переосмысливание их команд, но при капитане Толлифере Дэррик, наконец, получил заслуженное признание.
А Мэта никогда не интересовал чин офицера. Он получал удовольствие от нелегкой жизни матроса.
Все эти годы, которые они ходили вместе на кораблях флота Вестмарша, Дэррик часто думал, что должен заботиться о Мэте, присматривать за другом. Но, глядя на завернутое в простыню тело перед собой, Дэррик понял, что Мэта никогда особенно не интересовало море.
«Что бы ты делал? Чем занимался, если бы я не втянул тебя в это?» – Вопросы повисли в мозгу Дэррика, как чайки, парящие в небе. Дэррик отбросил их. Он не мог позволить боли и смятению вернуться.
Капитан Толлифер стоял на кормовой надстройке, ветер трепал за его спиной длинный военный плащ, когда заиграли дудки. Рядом с ним застыл мальчик – Лекс, племянник короля. Когда все умолкло и последнее эхо грустной ноты унеслось прочь, капитан произнес хвалебную речь, со спокойным достоинством рассказав о службе Мэта Харинга, его преданности флоту Вестмарша и о том, что он отдал жизнь, спасая королевского племянника. Несмотря на перечисление фактов, речь получилась официальной, практически обезличенной.
Дэррик вслушивался в гудение слов и крики чаек, вьющихся над «Одинокой звездой» в надежде на то, что за борт выплеснут ведро с объедками.
«Погиб, спасая племянника короля. Вот, значит, как. Мэт умер из-за глупого поручения парнишки и из-за того, что беспокоился обо мне. Я убил его», – эти мысли не давали ему покоя.
Дэррик обвел взглядом собравшийся на палубе экипаж корабля. Несмотря на все события позапрошлой ночи, Мэт оказался единственным погибшим. Возможно, кто-то из команды, как и Малдрин, полагал, что это всего лишь невезение, но Дэррик знал, что некоторые винят именно его – за то, что слишком долго оставался в пещере.
Когда капитан Толлифер закончил, дудки вновь заиграли, и скорбный звук разнесся по палубе. Малдрин в белоснежном кителе, который он надевал только в дни, когда на судно являлась инспекция или когда корабль входил в порт Вестмарша, шагнул к накрытому флагом телу Мэта и замер сбоку. Пятеро матросов присоединились к нему.
Дудки продолжали играть, выводя прощальный напев, который желал слушателям мирного путешествия. Его знали в каждой приморской провинции, куда заглядывали моряки.
Мелодия умолкла, и Малдрин посмотрел на Дэррика: в серых глазах старика ясно читался вопрос. Дэррик взял себя в руки и едва заметно кивнул.
– Что ж, ладно, парни, – прошептал Малдрин. – Вы уж полегче и со всем возможным уважением.
Первый помощник подхватил доску, на которой покоилось тело, и приподнял ее, наклоняя; остальные пятеро – двое с той же стороны, что и он, трое с другой – присоединились к нему. Малдрин придерживал знамя Вестмарша. Можно накрыть им мертвеца, предназначенного морю, но флаги так просто за борт не выбрасывают.
Одновременно Дэррик и прочие офицеры повернулись направо, а спустя полсекунды за ними последовали и остальные моряки. Все замерли по стойке «смирно».
– Пусть каждому, погибшему за Вестмарш, – произнес капитан, – будет известно, что Вестмарш живет за него.
Офицеры и экипаж хором повторили ритуальную фразу.
Дэррик ничего не сказал. В каменном молчании он наблюдал, подавляя тлеющие в груди чувства. Ничто не всколыхнулось в нем, когда завернутое в саван тело Мэта выскользнуло из-под флага Вестмарша и, подняв тучу брызг, рухнуло в катящиеся за бортом волны. Камни, привязанные к ногам, увлекли тело в сине-зеленую пучину моря. Белый погребальный покров еще некоторое время был виден.
Потом, не успел еще корабль отплыть, исчез и он.
Дудки заиграли отбой, и люди стали расходиться.
