Один из рыбаков подозвал девушку, нетерпеливо повысив голос. Она одарила Дэррика последним долгим взглядом, развернулась, взмахнув подолом короткой юбчонки, и пошла принимать заказ.
За соседним столом профессиональному игроку снова повезло – он восхвалял Свет под ропот своих соперников.
Отогнав мысли о странном браслете, Дэррик вновь приступил к трапезе. Он поклялся больше не пить до конца игры, а это означало, что по возвращении в снятую комнату его будут ждать очередные кошмары. Но караван пробудет в городе еще день, пока не закончит торги. Он может пить, пока не обретет уверенность, что не увидит сегодня снов.
Когда два часа спустя Дэррик провожал игрока из таверны, по улицам стелился густой туман, делая ночные тени еще темнее и гуще. Он все пытался вспомнить имя этого человека, но не удивился, обнаружив, что не может. Жизнь куда проще, когда не пытаешься запомнить всё и всех. Его нанимали телохранителем разные люди из разных караванов, занятые люди, которые знали, куда им идти. И Дэррик шел с ними.
– Я провел сегодня хорошую ночь, – признался игрок, шагая по улице. – Как только доберемся до моей комнаты, я заплачу тебе ту сумму, о которой мы договаривались.
– Хорошо, – кивнул Дэррик, хотя и не помнил, на какой оплате они сошлись.
Обычно это был процент прибыли в дополнение к небольшому авансу, ибо настоящий профессионал никогда не может гарантировать выигрыш, а тот, кто может, – шулер, и значит, гарантирована лишь драка после игры.
Дэррик обвел взглядом улицу. Как и сказал трактирный вышибала, освещение в городе оставляло желать лучшего. Всего несколько случайно расставленных фонарей, старавшихся, видно, прижаться к наиболее успешным тавернам и гостиницам, а также к маленькому порту, рассеивали ночной мрак. Тяжелый туман оставлял на брусчатке влажный блеск. Дэррик искал какой-то знак, какой-то способ понять, что путешествие близится к концу, совершенно не удивляясь тому, что не знает, где находится, да, впрочем, его это и не волновало. Множество городов, в которых он побывал за последние месяцы, слились в памяти в одно расплывчатое пятно.
Сдавленное дыхание игрока предупредило Дэррика, что что-то не так. Он резко повернулся в сторону проулка, мимо которого они только что прошли. Оттуда вырвались трое и бросились на Дэррика и его спутника. Клинки их сверкали даже в приглушенном туманом лунном свете.
Дэррик выхватил саблю, уронив кувшин с вином, который нес под мышкой. К тому времени, как глиняные черепки разлетелись на плохо пригнанных камнях брусчатки, он уже парировал удар, который должен был отрубить ему голову, – усталый, изнуренный, опьяневший, это все, что Дэррик смог сделать, чтобы остаться в живых. Он споткнулся на неровной улице, не замечая четвертого противника, появившегося за спиной, пока не стало слишком поздно.
Этот четвертый с размаху опустил утяжеленную свинцом дубинку на голову Дэррика – удар пришелся над левым ухом и заставил его упасть на колени. Почти потеряв сознание, он рухнул лицом на брусчатку, чувствуя, как разламывает затылок острая боль. Но она же и подстегнула его, заставив встать на колени, после чего бывший моряк ощутил уверенность, что теперь способен подняться. А потом, возможно, он даже сумеет драться. Или, по крайней мере, отработать деньги, которые платит ему игрок за охрану.
– Черт! – рявкнул один из грабителей. – У него был припрятан нож, он меня порезал!
– Будь начеку, – предостерег другой.
– Ничего. Я с ним разобрался. Разобрался. Больше он уже никого никогда не пырнет.
Теплая жидкость текла по шее Дэррика. Зрение помутилось, но он увидел, как двое разбойников берут кошелек игрока.
– Стой! – приказал Дэррик, нащупав на камнях выроненную саблю и подобрав ее.
Он рванулся к грабителям, занеся клинок, нацелившись на одного из людей. Но прежде чем он добежал, другой разбойник развернулся и его подкованный сапог встретился с челюстью Дэррика. Боль ослепила, и он снова упал.
Борясь с чернотой, только и ждущей, чтобы поглотить человека, Дэррик подтянул ноги, тщетно пытаясь отыскать точку опоры, которая позволила бы ему встать. Беспомощный и сокрушенный, он смотрел, как растворяются в тенях проулка грабители.
Пользуясь саблей как тростью-подпоркой, все-таки поднявшийся Дэррик подошел – хотя точнее было бы сказать «подполз» – к игроку. Глаза слезились, голову разрывала боль, а он смотрел на своего нанимателя.
Из груди человека торчал нож с костяным черенком. Темно-красный цветок расцвел вокруг клинка, погруженного по рукоять в плоть.
Лицо еще живого человека выражало страх.
– Помоги мне, Дэррик. Пожалуйста. Ради Света, я не могу остановить кровотечение.
«Как он может помнить мое имя, если я не помню его?» – удивился Дэррик. Затем он увидел, как струится кровь, просачиваясь сквозь пальцы раненого.
– Все в порядке, – сказал Дэррик, опускаясь на колени рядом с игроком.
Он знал, что вовсе не все в порядке. Когда Дэррик служил на «Одинокой звезде», он видел слишком много смертельных ран, чтобы не понять, что и эта – смертельная.
– Я умираю, – прохрипел игрок.
