– Я ждал вашего звонка, товарищ Ерохин! Одним словом, живет у нас ветеран ополчения, который помнит, что на стрельбы перед войной приходила одна женщина. Я очень подробно расспросил его, к сожалению, имени её он не знал, так как все называли эту женщину по прозвищу – Жанной Д`Арк. Помнит ещё, что она всегда надевала нитяные перчатки, когда стреляла.
– Вот как? Интере-есно… А внешность он как-то описал?
– Сказал, что ничего примечательного в ней не помнит, да и не удивительно: ему уже за семьдесят, потому и смог пойти только в ополчение. Спрашивал я его и о тех, кого он помнит по Осоавиахиму. Тогда ведь много молодёжи было. Почти все ушли на фронт. Говорит, что практически никто не вернулся. Кто погиб, а кто просто сменил место жительства. Но один адрес он все-таки назвал. Я вам его продиктую.
Ерохин от души поблагодарил Юрьева, и на завтра назначил для себя визит по названному адресу.
Шофер Андреев, вопреки опасениям Калошина, оказался дома. Воспаленные глаза и обреченность во взгляде выдавали душевные переживания этого немолодого уже мужчины. Будучи полным человеком, он сейчас выглядел, как сдувшийся футбольный мяч: щеки обвисли, плечи ссутулились, а рубашка мешком висела на нем.
Молча взглянув на документы Калошина, он поплёлся в комнату. Майор решил подбодрить мужчину, чтобы беседа вошла в нужное русло. Несколько теплых слов и в самом деле возымели нужное действие: Андреев оживился, на серых щеках даже появился румянец.
– Петр Максимович, поверьте, я пришел не по вашему делу. Мне не понятно такое пристрастное отношение комитета к вашей персоне, но я могу только посочувствовать. А к вам обращаюсь с просьбой: помогите нам, расскажите все, что вам известно об автослесаре Зеленцове. Мне важна каждая мелочь, даже ваше личное мнение в самых простых мелочах. Со своей стороны обещаю ни одного вашего слова не обратить против вас, – Калошин положил свою руку на плечо мужчины.
– Если это все так, как вы говорите, я расскажу. И мнение свое выскажу. – Андреев засуетился: – Давайте выпьем домашнего вина, я сам его готовлю – чудо, что за напиток! Правда, последнее время мне как-то не до него… Давайте, а? Не откажите!.. – он умоляюще посмотрел на Калошина, тот мягко улыбнулся:
– Хорошо-хорошо! Я согласен! Тем более, что свое!
Андреев быстро накрыл на стол, принес большой графин янтарного вина:
– Яблочное! Не пожалеете! Прошу к столу! – он показал рукой на стул. – Жена на работе, так что, не обессудьте – всё по-мужски.
Поговорив ещё немного о хозяйственных делах, перешли к самому главному.
– Зеленцов мне сразу не понравился, как пришел к нам на автобазу. Дело даже не в его внешности, он ведь не виноват. Но тут как раз такой случай, когда внешнее и внутреннее содержание дополняют друг друга. Но вот почему-то у Мелюкова он был на полном доверии. Все знали, куда Зеленцов возил начальничка – женщин у того в районе было предостаточно. А у меня из-за него неприятности: то километраж намотан, то бензин вдруг закончился. Я говорил об этом Мелюкову, он либо махал рукой, либо просил молчать о таких вещах. Однажды я увидел, что они вместе возвращались рано утром с очередной гулянки, тогда все стало на свои места. С той поры перестал обращать внимание на все это, да и директор велел молчать. Только однажды, когда в очередной раз, утром я заметил, что бензин почти на нуле, а Мелюков меня поторапливал, я сказал, что надо заправиться, так, тот удивился, сказал: «Ты же вчера заправлялся вечером!», и тогда я понял, что Зеленцов в тот раз выгонял машину без ведома начальника.
– И как Мелюков себя повел? – поинтересовался Калошин.
– Замял как-то разговор. Вот после этого я иногда стал замечать, что бензина у меня не меньше в баке, а больше.
– Значит, мы можем предположить, что Мелюков отчитал Зеленцова, тот поездки свои не оставил, но стал бензобак пополнять? Так?
– Да, потому что, когда он ездил с начальником, все было по-прежнему. Я давно плюнул на это. Просто стал просить директора пересадить меня на другую машину, но, видимо, Мелюков был против этого – я его, как видно, вполне устраивал… – уже с горечью добавил Андреев.
– А как часты были эти одиночные поездки?
– Крайне редки, крайне…
– Что-нибудь ещё примечательное было?
– Да, я вспомнил один странный случай. Никому об этом не рассказывал – не знал, как отнесутся. Так вот. Было это где-то в конце января или в самом начале февраля, не помню точно даты. Мне необходимо было поехать в Москву, исключительно, по своим делам. Иногда мы ездили с Мелюковым, но в то время он как раз занимался делами здесь. Решили на день поставить машину на профосмотр, пока я буду ездить. На вокзале в Москве вдруг неожиданно встретил Зеленцова. Тот подскочил к нам и стал предлагать выпить где-нибудь, дескать, дружок у него скончался – помянуть надо.
– Вы сказали «к нам», с вами кто-то ехал?
– А, да, это знакомый один, сантехник Чижов, он мне в электричке встретился, ещё удивился, что я не на машине.
– Так-так-так! И что было дальше? – пытаясь не выдать своего волнения, спросил Калошин. – Только поподробнее, пожалуйста!
