– Да вот так!.. – на глаза девушки навернулись слёзы: – Видели б вы Оксанку, когда она это рассказывала – у меня до сей поры сердце щемит от боли за неё. Но это было только началом. Мать, как ни ужасно это прозвучит, все узнала, но дочери приказала молчать – материально они стали жить с этим извергом уж очень хорошо. А до войны сами знаете, как жилось. Видимо, деньги мамаше мозги и свернули.
Ерохин не мог произнести ни слова – его как будто обухом по голове ударили.
Вера продолжала:
– Когда Оксана созрела, как женщина, ну, вы понимаете, она забеременела. Представляете: пионерка – и беременная?! Это было настолько чудовищно, что она попыталась покончить собой, но мать успела вовремя, вынула девчонку из петли и решила вопрос по-своему: нашла бабку, которая за очень хорошие отчимовы деньги сделала ей подпольный аборт. То, что она пережила у этой бабки на кровати, даже представлять не хочу. А тот монстр решив, что теперь вообще никакой опасности в плане беременности не существует, продолжил свое грязное дело. Мать только совала дочери колечки, тряпки красивые, просила терпеть. Сломалась девчонка тогда, опустила руки и терпела. Но забеременела во второй раз!.. Вот ведь как бывает, одним рождение ребенка и по закону не дается никак, а тут… Истерзанное тело, и вот, пожалуйста!.. И уж во второй раз Оксанка едва осталась живой, а когда очухалась, решила убить этого гада, и мать заодно… Только жизнь распорядилась по-другому: попал этот сволочь в сталинскую мясорубку – расстреляли его. А Оксанка осталась жить с матерью, понемногу пришла в себя, а вот мужиков возненавидела лютой ненавистью. Да и с матерью у неё не было больше ни любви взаимной, ни доверия… Хорошо, что та быстро прибралась на тот свет, а то, уж не знаю…
Капитан почувствовал, что у него трясутся руки – настолько его поразил рассказ Веры.
Девушка достала из буфета маленький графинчик с водкой, налила в небольшие рюмки. Выпили, не закусывая, и надолго замолчали.
Ерохин, лишь благодаря выпитому, наконец, немного придя в себя, смог задать Вере вопрос:
– А как же Хохлов? Ведь они вроде бы собирались пожениться?
– Тут не все так просто… Виталий очень давно был влюблен в Оксану, но она, скорее, играла в чувства, хотя к нему относилась лучше, чем к другим. Это было обусловлено, видимо, тем, что он сумел своей искренней любовью расположить её к себе, но потом она переменилась вдруг и по отношению к нему. Спросите, почему? Не знаю, правда!
– Но ведь у неё кто-то появился другой, хотя, судя по вашему рассказу, это не совсем так… То есть, заменить Хохлова, как потенциального жениха, никто не мог. Так?
– Да. Мне кажется, что она порвала отношения с Хохловым из-за их близости. Она, по-моему, поняла, что не сможет жить с мужчиной, вот и все! А насчет другого… Это очередной «обманутый» ею. Да, так она мстила за свою поруганную честь. От неё у многих головы кружились! – при этих словах капитан усмехнулся, вспомнив себя. – Видели бы вы её в компании: все взгляды только на Оксанку! Это она и использовала в своих интересах – мужику голову сносит, а она – раз! – и к другому! Один даже семью бросил ради неё, а когда она его отшвырнула, он чуть руки на себя не наложил, хорошо, жена спасла – простила беднягу.
– А фамилию этого мужчины вы можете назвать? – заинтересовался Ерохин.
– Почему нет? Эта история в свое время весь город взбудоражила, ох, и проклинали бабы тогда покойницу! Бедная, бедная!.. Сколько терпела и так умерла!.. – Вера вдруг заплакала горько, навзрыд.
Ерохин подошел к ней и осторожно обнял за плечи. Сегодня он не дал воли своим чувствам – это было бы кощунством и по отношению к покойной Оксане, и к горю её подруги, которая искренне жалела девушку, потерявшуюся среди людской подлости и предательства.
С трудом успокоившись, Вера налила ещё водки и первая выпила. Они с Ерохиным ещё немного поговорили. Капитан показал фотографию мужчины из комнаты Оксаны, но она его не опознала и добавила, что с таким Оксана никогда бы не стала встречаться. Попрощавшись, Ерохин отправился по адресу, который девушка ему дала. На листке было написано: «Ясевич Семен Михайлович» с указанием улицы и дома.
Ясевич жил в частном доме довоенной постройки, но выглядевшем ухоженным и опрятным, такими же были и прилегающий к дому сад и просторный двор.
Первой Ерохина встретила большая собака, которая буквально рвалась с цепи, задыхаясь в яростном лае. Стукнула дверь, и на крыльцо вышел довольно симпатичный, невзирая на большие залысины и крупный нос, мужчина в тренировочном костюме и накинутой на плечи фуфайке. Отогнав пса, он подошел к калитке. Ерохин представился. Мужчина, оглядываясь, буквально выскочил к капитану. Схватив его за рукав, потянул к небольшой скамеечке у соседних ворот.
Плюхнувшись на крашеные досочки, похлопал ладонью рядом с собой:
– Вы ведь насчет Оксаны пришли? У меня жена дома, давайте здесь поговорим? – он заискивающе посмотрел в глаза Ерохину, тот пожал плечами и устроился рядом.
