Черная химера полностью

– Ну, по моим ощущениям, будто никто особо и не стремился к созданию вагнеровского монстра: ни старший, ни младший из сыновей. Потом последовал какой-то толчок, и всё пришло в движение, – Дубовик постукивал пальцами по приборной панели, обдумывая свои мысли.

– Может быть, ни Лопухина, ни её сын не знали о завещании? Вот и не спешили выполнять волю Вагнера? – подхватил эту мысль Калошин. – А тот, видя, что ничего не происходит, взял, да и поставил их перед фактом: или работаете, или – шиш с маслом! Он ведь был буквально одержим идеей создания своих убийц, и просто так не мог отказаться от её воплощения в жизнь!

– А что? Вполне вероятно! – кивнул подполковник.

– А может быть, был такой человек, который им просто мешал это сделать? Ну, вот идейный такой! – высказал своё предположение капитан.

– Или не было возможности? Ведь нужна была серьёзная лаборатория, а у них всё здесь оказалось на дилетантском уровне? Особенно после войны. – Калошин поднял палец: – Им нужен был кто-то из райздрава!

– Лыков?! – пристукнул по колену Дубовик. – Не потому ли тебе показалось, что ты его чем-то зацепил? И Мелюков в связке! От него ведь тоже многое зависело! Ну, поворот за поворотом! Едем к Гавриловой, там решим, что делать дальше!

– А не опоздаем к Лыкову? Мелюков-то уже того!.. – Ерохин приставил палец к виску.

– Пошлём к нему кого-нибудь! Гони!

Дверь открыла Галочка Доронина. Увидев сослуживцев мужа, испугалась, но те поспешили её успокоить, и прошли в комнату Гавриловой.

Предупреждённые Галочкой, мужчины вошли тихо: женщина была больна. Она никак не могла оправиться после перенесённого потрясения. Больше всего её тяготило то, что все эти годы она прожила с нацистом. Но в прокуратуре сумели поверить в то, что этот факт был ей неизвестен. И всё же, даже показаться на люди она пока не могла.

Дубовик придвинул стул к её постели и попросил разрешения задать несколько вопросов. Женщина, прикрыв глаза, согласно кивнула.

– Ольга Евгеньевна! В прошлый раз вы сказали, что ваш муж раз в месяц ездил в Москву, кроме того никому не звонил, никто к нему не приходил. Так?

– Я отвечу на все ваши вопросы, только прошу, не называйте этого человека моим мужем, – она закусила губы, боясь расплакаться.

– Хорошо, – согласился Дубовик. – Скажите, ведь были моменты, когда он чувствовал себя плохо, разве вы не вызывали врача?– он задержал дыхание, ожидая ответа.

– Нет, не вызывали, но к нему часто заглядывал его личный врач.

– Почему же вы не сказали об этом сразу?

– Но это ведь не гость. К тому же, я не знаю этого человека. Он меня с ним не знакомил, а я и не настаивала. Только однажды спросила, почему не позвать бы кого-то из больницы, он ответил, что доверяет только своему врачу. Остальных называл коновалами. Хотя я понимала, что он просто боится открыть свое местонахождения.

Мужчины переглянулись.

– Вы можете описать этого врача?

– Выглядел тот довольно странно. Во-первых, был в парике, но он объяснил мне, дескать, врач, был лыс, стеснялся и носил парик. Но у этого человека и усы были накладные, но об этом я предпочла умолчать. Где-то в глубине души понимала, что мне неизвестна жизнь мужчины, с которым я жила, и что она могла быть гораздо страшнее и неприятнее, чем мне это представили. Но боялась себе признаться в том, что просто не хочу ничего знать, потому и плыву по течению. Вроде всё устраивало. А он и подарки умел дарить. Чем, собственно, меня и покупал.

– А где он брал средства на жизнь, если не работал?

– Не знаю. Но считала, что у него были большие сбережения…

– Ну, это верх наивности! – не сдержался Дубовик от едкого замечания.

Женщина промолчала.

– Извините за бестактность, но какие именно подарки вы от него получали?

– Ну, платочки, чулки капроновые, они в большом дефиците, если вы знаете. Кое-что из белья… – она покраснела.

– А украшения? – Дубовик сделал вид, что не заметил её смущения.

– Бусы однажды подарил, но я этим не избалована, они так и валяются. Если это вас интересует, посмотрите в шкатулке, – она кивнула на комод.

Ерохин вынул прозрачные стеклянные бусы из простенькой шкатулки и показал подполковнику. Тот едва взглянул на безделицу.

– Вы присутствовали на осмотрах, когда приходил врач?

– Нет, что вы, меня всегда просили удалиться. Я проводила это время в кухне.

– А Доронины видели этого врача? – стараясь не акцентировать особо внимание на этом вопросе, спросил Калошин.

– Нет, я не помню, чтобы кто-то из них хотя бы раз открыл ему двери. – Она вдруг поднялась на локте: – Мне кажется, что врач приходил по предупреждению. Как будто знал, что кроме нас дома никого не будет.

– Сколько лет вы живете вместе с Дорониными?

– Года три, наверное.

– А кто здесь жил до них?

– Один старичок; когда он заболел, его забрала дочь. Потом вселились Галина с Василием.

Задав ещё несколько незначительных вопросов, мужчины удалились.

– Считаю, что Лыкова надо привезти к нам, – сказал Дубовик. – С такой публикой лучше общаться на своем поле. Меньше спеси – больше правды.