– Ну, Андрей Ефимович, обыскался я тебя! Всех обзвонил. Сухарев сказал, что вы поехали сюда. Думал, по дороге, где застряли? У вас всё в порядке? Всё нормально?
– Даже лучше! – Дубовик решил пока никого не посвящать в подробности содержания находки и сразу спросил: – Как у вас?
– Гильзы нашли, товарищ подполковник!
– То есть, как «гильзы»? Она там что, не одна была? – удивился Дубовик.
– Вот именно – две! И пуля от второй гильзы, вернее, от первой! – возбужденно сказал Лагутин.
– Вадим Арсеньевич! За такой сумбурный доклад ты своих подчиненных ругаешь? – стараясь не сорваться, спросил подполковник.
– Извини, извини! В общем, так: поползали мы на коленях, и нашли с ребятами две гильзы, одна отстреляна была раньше, дня на три, и лежала немного в стороне от того места, где стоял стрелявший в девушку. Гильза оказалась идентичной второй. Тогда наш эксперт провел баллистическую экспертизу, прочертил направление выстрела, которым была убита Ильченко, высчитал расстояние, какое могла проделать пуля, и, пожалуйста, результат. Пуля эта идентична, вытащенной из дерева пули, но чистая, без биологических следов, – Лагутин достал из папки и протянул акт экспертизы Дубовику. Тот пробежал его глазами и сказал:
– Значит, стреляли дважды. Первый раз, видимо, промахнулись. Да-а, у девушки, по-моему, не было никаких шансов на жизнь. – Потом повернулся к Лагутину: – А график работы Ильченко смотрели?
– Да, за три дня до этого она как раз работала, я лично смотрел график и беседовал с заведующим, – чувствовалось, что Вадим Арсеньевич был в курсе всего дела, не перекладывал ответственность за работу на плечи подчиненных, в поисках участвовал лично, и это импонировало подполковнику. Он доверительно попросил Лагутина помочь им в розыске врача, не сомневаясь, что это будет выполнено на хорошем профессиональном уровне.
– Год рождения 1907, имя Александр, но может быть и другое. А медицинская специальность – хирург, но и это не факт! Включайте в список всех, кто хоть сколько-нибудь подходит под эти параметры. Мало того, он может играть в местной художественной самодеятельности. Очень надеюсь на тебя и твоих ребят, Вадим Арсеньевич! Кстати, ресторан за мной! – Дубовик подмигнул Лагутину, тот засмеялся и пообещал, что они с ребятами сделают всё возможное.
Уже возле машины подполковник, вспомнив про Коломийца, спросил о нём у Лагутина.
– Да там история простая: подвернулся лох с паспортом, вон он его и подрезал. А потом решил новую жизнь начать с новым именем, чтобы дружки не доставали. Только в небесной канцелярии рассудили по-своему! – Махнул рукой: – И в смерти его тоже не было никаких тайн – прочтешь акт – поймёшь!
На подъезде к Энску Дубовик вдруг попросил остановить машину.
– Давайте, мужики, покурим, и я выскажу одну очень интересную мысль, которая однажды уже мелькнула у меня, а теперь крепко утвердилась в мозгу. – Дубовик открыл портсигар и удивленно протянул: – Закончились… Даже не заметил!
– Держи! – Калошин протянул свои папиросы подполковнику. – Ну, расскажи, что за мысль тебя посетила.
– Простая, как копейка. Я понял, где Вагнер встречался с Александром! Не буду вас томить, скажу: у себя дома!
– Как? – в голос спросили Калошин с Ерохиным.
– Александр – врач, он может в любой момент придти к кому угодно под видом посещения больного, а ведь Вагнер и, в самом деле, был больным человеком. Ну, как вам такой расклад? – несколько пафосно произнес подполковник.
– Точно! – воскликнул Калошин. – Я согласен с тобой, Андрей Ефимович! Тем более, под боком у работника уголовного розыска! Кто может заподозрить? А ещё!.. Он мог и смертельный укол сделать отцу!
– А зачем ему его было убивать? Столько всего обещано! Жизнь за границей, счета в швейцарском банке! Замок в Альпах! Да одно имя баварского барона чего стоит! Сынок на отца должен молиться! – возразил Ерохин. – Как думаете, товарищ подполковник?
– Честно сказать, об этом я пока не думаю! А вот Гаврилову надо срочно допросить! Приедем в Энск – сразу к ней! Если я не прав – съем свою любимую шляпу!
– Ну, товарищ подполковник, так неинтересно! Нам-то тоже что-то должно перепасть! Давайте, коньячку накушаемся, вы там что-то и Лагутину обещали? – хитро подмигнув, Ерохин щёлкнул пальцем по горлу.
Дубовик насмешливо посмотрел на капитана:
– Что, «братец Иванушка», к луже потянуло? Наконьячиться всегда успеем! Давай о деле!
– А чего? Послушаем Гаврилову, может быть, сразу и эскулапа вычислим. А маманька, думаю, рядом с ним трётся. Так что, обоих сразу – в один кулёк!
– Относительно матери я вполне с тобой согласен! – кивнул Дубовик. – Живёт эдакий законопослушный гражданин, рядом с ним мать-старушка, может быть, жена, ребёнок, и никому в голову не придёт, что мама – стрелок-ас, сын – наследник нациста… А вообще, меня настораживает отсутствие событий в течении десяти лет! – Дубовик повернулся к собеседникам. – Каретников особо тоже не суетился. Какое-то затишье перед бурей…
– И что это может значить? – заинтересованно спросил Ерохин.
