Признаться, покоробило, что наёмник (ну, пусть ценный и незаменимый) диктует, что надо делать. Захотелось напомнить бывшему половому его место в нашей иерархии. Но увидел вроде бы спокойные глаза Демона — и тут же расхотелось. Ну его к чёрту.
— Обязательно посоветуюсь, — только и сказал.
Кирилл Ульянов
Утро началось с сюрприза.
Мало того, что Морохин опоздал, ещё и явился на службу с подбитым глазом и пластырем на скуле. Однако настроение у сотоварища было тем не менее ощутимо хорошее.
— Это вас в ресторане так угощали? — деликатно поинтересовался я, имея в виду повреждения на лице.
— Нет, после, — откликнулся Морохин невозмутимо. — Проводил Князеву, а на обратном пути напали грабители.
Он красочно и не без юмора поведал, как его пытались обчистить, как он дал мерзавцам героический отпор и битву за бумажник выиграл, но и сам при этом слегка пострадал. Звучало складно и занимательно, я даже хихикнул раза два. Однако возникло ощущение, что сотоварищ чего-то недоговаривает.
— А как отнеслась к происшествию Катерина Владимировна? — спросил невинно.
— Оказала медицинскую помощь и выразила сочувствие, — ответил Морохин, не моргнув глазом. — Я действительно к ней потом поднялся, чтобы привести себя в порядок. Просто не упомянул. — Засмеялся. — Догадливый вы, Кирилл Сергеевич.
А что тут гадать? Откуда ещё Морохин мог позвонить с утра пораньше на службу, чтобы предупредить насчёт опоздания? У него (сам говорил) домашнего телефона нет. А у Князевой, скорее всего, есть, — девушка состоятельная… Ну, да ладно. Дело молодое. Теперь-то очерк пойдёт вперёд семимильными шагами.
— Что у нас? — осведомился Морохин, садясь за стол.
Я положил перед ним стопку рапортов из полицейских управлений. То были ответы на наши запросы о местонахождении в столице шестерых бывших солдат и унтер-офицеров, задержавшихся в Японии после войны. Морохин быстро ознакомился с документами.
— Не сильно мы продвинулись, — пробормотал, откинувшись на спинку стула и подтолкнув бумаги ко мне.
Насчёт четырёх человек сообщали, что указанные обыватели по заявленным адресам проживают, поведением отличаются законопослушным и алиби на время убийства Себрякова, швейцара и Варакина у них приблизительно есть. А вот двое (Курилов и Баклушин) по адресам, названным при регистрации после возвращения в Россию, не значатся. Нет их там и не было. Соответственно, установить алиби невозможно.
— Ну, вот, — сказал я, припечатав донесения ладонью. — Теперь, по крайней мере, мы знаем, кого искать. Курилов и Баклушин.
— Кого искать — это хорошо… Знать бы ещё, где.
Пессимизм в тоне Морохина был вполне понятен. Искать человека в двухмиллионном Петербурге — это даже не иголку в стоге сена… А ведь человек мог и фамилию сменить, и документы. Так что в части убийцы мы по-прежнему располагали только приметами, включая хромоту, и… всё. Маловато.
— Вот так всегда, — пробурчал Морохин, растирая виски. — Пойди туда, не знаю куда… А так хочется, чтоб хотя бы раз злодей сиднем сидел по месту регистрации и в ожидании ареста строчил чистосердечное признание.
— Ну, да. Желательно разборчивым почерком… Но вы же их в конечном счёте как-то ловите?
— А куда я денусь? Как-то ловлю. Чёрт его знает как…
В кабинет с негромким стуком вошёл маленький неприметный человек в скромном костюмчике мышиного цвета. Морохин оживился.
— А-а, Николай Порфирьевич, моё почтение, — сказал, приподнявшись и пожимая руку человеку. (Я последовал его примеру.) — Присаживайтесь, докладывайте.
То был Захаров, один из самых опытных филёров следственного отделения. Он же старший группы из двух человек, которым поручили наблюдать за профессором Зароковым.
— Стало быть, Зароков Евгений Ильич третьего дня к девяти утра поехал в университет, — докладывал Захаров степенно. — Пробыл там до двух часов пополудни, затем обедал в ресторане Тестова. Оттуда в половине четвёртого поехал на Французскую набережную, в дом покойного профессора Себрякова. Покинул дом в восемь часов вечера и отправился ужинать в ресторан «Морской». В одиннадцать часов вечера уехал к себе. Ночных перемещений не зафиксировано.
Я подумал, что визит Зарокова к вдове Себрякова, учитывая их отношения, вполне объясним. Опять же, разбирается с архивом… А вот всё остальное в тумане. Что он делал пять часов в университете? Переводные экзамены позади, начались каникулы, лекций нет… В принципе, можно допустить, что, побыв в университете, Зароков выбрался запасным входом и уехал по каким-то делам. А потом тем же входом вернулся и как ни в чём не бывало покинул храм знаний через парадный подъезд… Да, такое вполне возможно. Однако лишь в случае, если Зароков занимается чем-то предосудительным и не исключает за собой слежки.
Опять же, ужин в ресторане. Один ужинал или кто-то составил компанию? А если да, то кто именно и о чём говорили? Всё же чуть ли не три часа просидел…
