Чтобы поближе разглядеть сову, Галип купил у похожей на ведьму старухи блюдце проса. В одно мгновение над брошенным кормом образовался черный некрасивый зонтик из хлопающих крыльями голубей. А сова на пакете была точно та самая! Неподалеку бросала голубям просо маленькая девочка, за ней с любовью и гордостью наблюдали счастливые родители. Галип был зол на них за то, что они не обращают внимания ни на сову, ни на другие знаки, не столь очевидные. Им вообще ни до чего нет дела! Они ни о чем не подозревали, ни о чем, даже смутно, не догадывались. Они обо всем забыли. Галип представил себя героем одного из тех детективных романов, которые, как ему рисовало воображение, читает Рюйя, пока ожидает его дома. В деле, которое ему предстояло распутать, было две стороны: он сам и тайная сила, способная мастерски превратить что угодно в знак, указывающий на тот самый скрытый смысл, и в то же время ничем себя не выдать.
Неподалеку от мечети Сулейманийе на глаза Галипу попался мальчик-посыльный с вышитым бисером изображением этой самой мечети, заключенным в рамку, заставив поверить, что знаками являются не одни лишь слова, буквы и рисунки, но и все то, о чем они рассказывают. Мечеть на яркой, красочной вышивке выглядела реальнее настоящей. Не только надписи, лица и рисунки – все предметы были фигурами, которые передвигала по шахматной доске тайная сила, разыгрывающая свою партию. Едва осознав это, Галип усмотрел вполне определенный смысл и в том, что никто не обращает внимания на название квартала Зиндан-Капы[125], по кривым улочкам которого он сейчас шагает. Он чувствовал себя терпеливым, хладнокровным игроком, который наконец отыскал правильный ответ и теперь легко сможет расставить все по местам. Все, что он видел на разбитых тротуарах, в витринах жалких лавчонок: садовые ножницы, крестовые отвертки, таблички «стоянка запрещена», консервные банки с томатной пастой, календари на стенах дешевых закусочных, плексигласовые рекламные щиты на византийском акведуке, тяжелые висячие замки на опущенных жалюзи, – все это были знаки, указывающие на тайный смысл. Он чувствовал, что при желании сможет прочитать эти знаки так же, как читал человеческие лица. Например, было понятно, что клещи означают «внимание», банка консервированных оливок – «терпение», довольный шофер с рекламы шин – «приближение к цели», а все вместе это свидетельствовало о том, что Галип терпеливо и осторожно приближается к своей цели. Но было вокруг и множество других знаков, не сразу поддающихся расшифровке: кабели телефонной сети, реклама специалиста по совершению обрезания, дорожные знаки, упаковки хозяйственного мыла, лопаты без черенков, неразборчиво написанные политические лозунги, куски льда, номера домов с электрической подсветкой, указатели, обрывки чистой бумаги… Возможно, все их тоже удастся вскоре понять, но как же это сложно и утомительно, как шумно вокруг! Героям детективных романов Рюйи было проще: они жили в удобном и спокойном мире, где автор снабжал их вполне умеренным количеством необходимых улик.
Хорошо хоть мечеть Ахи-Челеби указывала на вполне понятную историю. Много лет назад Джеляль описал в статье свой сон, в котором беседовал с пророком Мухаммедом и несколькими праведниками в небольшой мечети, и рассказал, как отправился к толкователю снов в Касымпашу. Джеляль будет писать до самой своей кончины, предрек толкователь, и сочинит так много всего, что, даже если надумает вовсе не выходить из дому, в конце дней своих станет вспоминать жизнь как длинное-длинное путешествие. Лишь много позже Галип понял, что эта статья была пересказом одного известного отрывка из книги Эвлия Челеби[126].
«Итак, – думал Галип, заходя на зеленной рынок, – при первом прочтении в истории виделся один смысл, а при втором – совершенно другой». Он не сомневался, что и при третьем, а также четвертом прочтении в статье Джеляля отыщутся новые смыслы. Но пусть даже истории Джеляля каждый раз указывали на что-то иное, словно ребусы в детском журнале, – они вселяли в Галипа уверенность, что он, открывая дверь за дверью, приближается к некой цели. Вот и сейчас, задумчиво бредя вдоль овощных и фруктовых рядов, он думал о том, что ему хочется как можно скорее оказаться в каком-нибудь месте, где можно будет заново перечитать все статьи Джеляля.
Выйдя с рынка, Галип увидел старьевщика. Перед ним на большом куске ткани, расстеленном на тротуаре, были разложены предметы, которые просто очаровали Галипа, еще не пришедшего в себя после невообразимого шума и пряных запахов рынка: два куска трубы, старые виниловые пластинки, пара черных ботинок, подставка для лампы, сломанные клещи, черный телефон, две пружины от матраса, перламутровый мундштук, сломанные настенные часы, банкноты царской России, латунный кран, статуэтка римской богини – Дианы? – с колчаном стрел за спиной, пустая рамка для фотографии, старый радиоприемник, два дверных молотка, сахарница.
