Поднялись на вершину скалы, осматривая окрестности в бинокль. Стадных животных здесь было немного, в основном сборные, в которых можно было встретить кого угодно. Если верить Машке, то от платибелодона и альтикамелуса до игуанодона и зауропода, словно кто-то специально собирал животных из разных периодов земли, сортируя по размерам и способности стада противостоять хищникам, которые зачастую не бегали за жертвой, а дожидались, когда ее достанут другие, чтобы потом отогнать хищников и полакомиться самому. Тут были животные, вымершие и десять, и двадцать тысяч и шестьдесят пять миллионов лет назад, но, тьфу, тьфу, тьфу, выжили лишь те виды, которым человек мог противостоять. Звероящеры были, и во множестве, но мирные или добрые. Главное не бежать от него, а постоять, пока не отвалит. Жертву они ловили, когда она со всех ног пускалась наутек. Бегали быстро, и долго не выдыхались, работая ногами, как страусы. Даже выбрасывали вперед так же.
Заметив одно такое сборное стадо, Кирилл и Макс пересекли лог, перебрались на другую сторону реки по валунам, не рискуя сунуться в воду, в которой мог обитать какой угодно зверь, по пологому берегу спустились ниже по течению к водопою, где заметили животных. Не прошло и часа, как они были на месте.
— Я, кажется, понял, почему там млекопитающих больше, чем здесь. Мы все время двигались на юг! Смотри, кладка… сырая еще, только что вылупились, — Кирилл остановился возле ямы, изучая остатки не склеванной птицами скорлупы. Здесь климат другой!
— Значит, дальше можем столкнуться с какими угодно динозаврами? — насторожился Макс.
— И кстати, шестьдесят пять миллионов лет назад млекопитающие вполне могли уживаться с динозаврами, существуя параллельно! Машке это будет интересно!
— Это не объясняет разнообразие видов и форм. Надо что-то небольшое, не тяжелое, а то на берег не выберемся, — Макс, залег в траве, приценился к стаду, высматривая самку с несколькими детенышами, чтобы потеря одного не стала для нее слишком заметной. Таких было много.
— Блин, про веревку забыли, — Кирилл недовольно взглянул в сторону лагеря, который остался вне пределов видимости — и вздрогнул, резко хватая Макса за рукав, дернул, развернув и ткнув рукой в сторону лагеря.
Над лесом поднимался черный дым — кто-то жег сырые хвойные ветви.
С минуту молча смотрели, пытаясь сообразить, случайно или преднамеренно посылают сигнал.
— Нас, наверное, потеряли, — предположил Макс, слегка успокоившись. — Мы ж не сказали, куда пошли. Что могло случиться? Я Машку знаю, она так и поступит, если ее разозлить! Она не пойдет искать!
— Точно! — согласился с ним Кирилл. — Зеленые в лесу, как у себя дома…
— Ну, задам я ей! — пригрозил Макс, приметив неподалеку подходящего детеныша. Мать, похожая на страуса, двух метров ростом, но не в перьях, а покрытая густой длинной шерстью, прикрывающей сильные голые ноги с мощными когтями, с выводком из четырех цыплят возвращалась с водопоя. — Зацени! Я наброшу на последнего, а ты пальни, чтобы не пикнул. Мамаша и не поймет, что случилось. Я топил щенков, знаю. Если услышит, будет искать.
Провернули операцию ловко, опыт в таких делах уже был. Минуты через три короткими перебежками от куста к кусту вернулись к переправе, слегка помучившись, поднимаясь по скальной круче на берег. Первым забрался на скалы Макс, сбрасывая лассо, чтобы Кирилл привязал тушку птицы. Следом поднялся Кирилл, подталкивая тушу снизу. Потом еще пару раз проделали операцию, чтобы преодолеть всю кручу. До лагеря добирались почти бегом — дым стал еще гуще.
— Нет, наверное, что-то случилось… — встревожился Макс, заторопившись. — Я Машку знаю, пошутила бы и успокоилась… Кир, я пойду вперед, а ты дотащишь?
— Само собой, — кивнул Кирилл, до лагеря оставалось рукой подать. — Если что, кричи.
Минут через пятнадцать Кирилл успокоился — Макс уже, несомненно, был в лагере и не позвал его. Он сбавил шаг, позволив себе передохнуть. И неспеша дотащил тушу до опушки, застыв, как вкопанный.
Машка плакала. Макс ходил по лагерю в нервном расстройстве, ругаясь матом, на чем свет стоит, переворачивая то, что осталось нетронутым. В центре поляны — разваленный навес и перевернутый стол со всеми наготовленными для пиршества продуктами, и смятые шалаши, словно по ним прошлись великаны, Машкина пушка лежала у нее на коленях, согнутая рогаликом, а сама она, красная и опухшая прижимала к глазам носовой платок, макая его в ведро с водой.
— Маш… Че случилось? — Кирилл в ужасе взглянул на взбешенного Макса, речь которого понять было сложно. — Макс?
Машка едва качнула отрицательно головой, всхлипнув громче.
— Зелененьких… зелененьких украли! — в голос завыла она.
— Как украли?! Кто украл?! — опешил Кирилл, начиная чувствовать, что взволнован.
— Не знаю… Звери… — Машка рассказывала не в первый раз, она ткнула себе в глаз, который опух, заплывая синяком. — Вот! — кивнула на пушку. — Словили и унесли!
В полном недоумении и потрясении Кирилл опустился рядом с Машкой, пытаясь осознать и поверить в сказанное.
— А че хотели-то? Съесть?
