— Нет, мы тоже продаем, недорого, — ничуть не обвинил силуронцев дин. — Желающих купить и много, и немного. Это промышленные планеты с суровым климатом,
— Кроме того, возделываем землю, рассеивая семена парагвы, — добавил второй дин.
— И выращиваем пьезоуглеродные кристаллы, которые очень ценятся в вашем мире, — еще один дин ткнул рукой в лазерную пушку Макса. — Чумчуй.
— Бороздим просторы вселенной, чтобы поделиться мудростью, дарованной свыше — и оставляем яйца, где однажды можем найти приют, если придет долгая зима, — разрешился от тоски по дому первый дин. — Когда-то наши предки жили здесь долгие-долгие миллионы лет. А потом звезда и планета начали остывать, отдали планету людям. О том времени сохранились много легенд!
— Правда? — округлил глаза Макс. — На земле?
Дины о чем-то шумно заговорили между собой.
— Все когда-то уходят. И теперешний ваш мир, который родился тогда, прекратит свое существование. Это будет еще не скоро, но когда это произойдет, весь мир подарит вам новую планету.
— Им не подарит! Их нигде не ждут! — вставил Гоблин Яша, которого только и заметили, как он заговорил, словно вынырнул из небытия. Наверное, телепатически ему постоянно приходилось напоминать, что он тут, среди живых. О нем помнила лишь Злата и дины, которые умели пощупать пространство. — И вряд ли они доживут до того времени! У них и дня не проходит, чтобы не поклониться демонам.
— А ты откуда знаешь? — обиделся Макс. — Мир как мир! Выживаем, как умеем.
— Я смотрел на него и вчера, и сегодня… Там даже живые как мертвые, а мертвые, как живые.
— В смысле?! — раскрыли рот земляне.
— Я не знаю как, не могу объяснить. Я только хотел посмотреть, почему выбрали именно вас, — расположился Гоблин к беседе.
Он настроился на радиоволну, принимая какое-то полуметафизическое состояние, став вдруг темным провалом.
— Надо же забрать квартиру… — голос у него стал совершенно другим и каким-то буднично-прозаическим и обеспокоенным бытовухой. — Че ей простаивать?! Ты пока не говори, что свидетельство о смерти выправляешь…. — И вдруг голос у него снова поменялся, стал мужским. — Надо тело предъявить, а где я его возьму?! Тоже, стрекаешь, как сорока… сбегутся сычи, ни хрена не получим! Тихо надо…
— Это что, нашу квартиру делят?! — изменившись в лице, Ян повернулся к побледневшей и прикусившей губу Ядвиге. Им голос был знаком.
— А на что она вам?! — усмехнулся Никола. — пусть достанется хорошим людям!
— Ну, знаешь! Я еще не умер! — возмутился до глубины души Ян.
— Умер, не умер — руки коротки, — похлопал его по плечу с сочувствием Макс.
— А вы позвоните, — предложил простодушно Гоблин Яша. — У вас часто так делают. Привет, че звонишь?! А-а-а… Ну возьми трубку! Ну, возьми!.. Че, на занятия идем?..
— Как? — развел руками Ян. — Сотовые давно сдохли! Ношу, как тотем!
— Я помогу, я могу… Не позвонить, поверить. Я иногда так делал, если заняться нечем. Музыку слушаю… Если как сейчас рядом, сигналы проходят. «А я добьюсь твоей любви…» — затянул он. — Мы как раз рядом с вашим миром, еще три дня назад…
На Гоблина Яшку воззрились все земляне, пытаясь переварить новость. Он как-то сразу вырос в глазах, вдруг оставив их далеко позади. Никому и в голову не пришло, как следуют расспросить его о его необыкновенных свойствах полудуха-получеловека.
— Валяй! — кивнул Ян, измышляя, чтобы такое ответить родственничкам.
К Гоблину Яше как всегда выстроилась очередь, кроме Макса и Машки. Им позвонить оказалось некому, разве что соседке, которой оставили скотину, но телефона у нее не было, а пугать не хотелось. И вдруг испугался Кирилл, не зная, что сказать матери, которая давно его похоронила. Он вдруг ощутил пустоту.
— Не парься, — подошел довольный Ян. — Скажи, что в тайге на прииске. Все здорово, все классно, когда вернешься, не знаешь.
— Она с ума сойдет, когда номер не высветится, она у меня не глупая, — расстроился Кирилл еще больше.
— А ты дождись, когда она будет на дежурстве, если ее позовут, поверит. Ну, типа, свой не берет, а на сотовый не соединяют. Если Гоблин смог в наш мир заглянуть, козлов этих, которые нас сюда засунули, отыщем — я уверен!
— Спасибо, друг! — тепло поблагодарил Кирилл, расчувствовавшись.
Где-то глубоко он вдруг почувствовал боль, которая волной разошлась по телу, но не ранила, а словно поманила куда-то. И неожиданно понял, что со многими друзьями, которые были с ним рядом все это время, да, пожалуй, со всеми, уже не хочется расставаться. И тот мир его совсем не манит, разве что мать, тетя Вера, Мирка с Александром, которым не хотелось причинять боль. Но гуманоидам было что терять, их миры такими и были, как этот, наполненный жизнью и смыслом, без боли, без жестокости, без борьбы за место под солнцем.
