Кирилл едва дождался следующего дня, обратившись к Гоблину Яше с личной просьбой, сначала хорошенько порасспросив, что твориться в доме, рассказав свою историю с самого начала. Известие, что дома успокоились, его и огорчило, и обрадовало. Мать, конечно, обвиняла в его гибели Штернов, но доказательств не было — ей пришлось отступиться. Тетя Вера немного винила себя, плакала по ночам, как мать, а после обе перенесли всю свою любовь на маленького Олежку, который теперь стал чем-то вроде Кирилла, которого пытались воспитать заново. Сашка все еще был болен, но после заявлений матери обходил дом Штернов десятой дорогой. Разве что Мирка, занятая воспитанием сына, не верила в его смерть, категорично заявляя, что от Кирилла всего можно ждать — в смысле, хорошего, постепенно уверив в этом и тетю Веру, которая, наконец, смогла расшифровать надпись в пещере — «дверь».
— Соединять? — хитро прищурился он.
— Стоп, а почему ты молчал? Мы ж давно могли вернуться! — упрекнул Кирилл.
Гоблин покачал головой.
— Твоя теория устройства миров замечательно отражает суть. Мы находимся в мире, который иногда близко к вашему миру. Представь орбиты электрона, и орбиту другого, который на внешней оболочке. Вышли на финишную прямую, кажется, так у вас говорят? А перейти из одного мира в другой можно только через ядро миров. Там! — он неопределенно кивнул в землю. — Если не выпустят, не выйдем.
— А как они перебрасывают в другой мир землю, животных, постройки?
Гоблин повел плечом, пренебрежительно оттопырив губу.
— Это как передача импульса — слаженная работа всех систем. Кстати, здесь не только эпохи земли. Таких мест по пальцам пересчитать! Рассадник жизни, в котором многие оставляют самое ценное, чтобы однажды пополнить или восстановить условия, к которым приспособились. Снаружи, всегда что-то происходит, то метеорит на голову свалиться, то, как с динозаврами, климат поменялся. Но не всем дано войти сюда… Зачем восстанавливать ваш мир, если вы же уничтожили его? — философски заметил он. — Вы злые, жестокие, вам нужна кровь. Для половины вашего населения убивать естественная потребность, как для другой ограждать убийц от гнева Бога. Вы или ненавидите, или рисуете, принимая вымысел за реальность.
— Я знаю, — согласился Кирилл. — Но мы не выбираем. Если он сформировался и сильные имеют тебя, как тогда быть? Попробуй и нас понять, — Кирилл пожал плечами, развел руки, покачав головой. — Люди убивают животных, друг друга, вырубают леса, травят моря и океаны, жгут книги, вешаются — но если позвать за собой, не пойдут. Убивая и умирая, все до одного считают себя праведниками. Мы не злые, мы конченные, убивая свой мир, до последнего будем верить, что творили добро. Нам их не остановить. И не только демоны виноваты.
— Мне тебя жаль! Ты рай видел, ты уже не сможешь без него. Это как посадить себя за решетку, в которой нет света и воздуха.
— Но когда ты один, Рай рано или поздно становиться Адом, — откровенно признался Кирилл, вздохнув с завистью. — Я живой человек. Хочется иногда покрасоваться перед кем-нибудь, — улыбнулся он.
— А Бог? Это то, чего вам не хватает, — с недоумением уставился на него Гоблин. — Он рядом, но вы проходите мимо!
— Вот ты, слышишь, видишь, чувствуешь, одной ногой в его мире. А какой он?
— Как ты, как Лейла для Эльфа, как Макс для Маши… Внутри меня, Бог как душа, снаружи, как мудрый добрый человек. Он личность, с которой я всегда могу поговорить — глаз, ухо, слово.
— Голимая муть, — фыркнул Кирилл. — У нас тоже так говорят, но все это слова!
— Нет, ты не путай, я говорю о физическом контакте, а в твоем мире верят, что именно так и происходит. И даже когда Он отвечает, они не воспринимают его, как объект. Представь вы, что голова ваша подключена к глобальной сети, скорее, напугались бы. Трудно убивать, когда знаешь, что кто-то все это видит и после предъявит, назвав убийцей. Он не человек, не примет во внимание «я не хотел», скажет — сделал, значит, хотел. Или «была нужда», скажет — не была, не искал. Или «я раскаялся», скажет — не раскаялся, убит не один, а двое. Он сегодня сказал: мне нравится Кир, но он не часто думает о той, которая сидит в темнице. Ты Рай открыл, а как же войдет она, если Бог не радует тебя?
— А как? — снова развел руками Кирилл.
— Мир состоит из Бога, все от него, — твердо произнес Гоблин. — Мы только попытались сохранить его творения. Представь, если бы мир динов исчез в одно мгновение. Что было бы с ними? Но вселенная огромна, миллионы непохожих друг на друга народов живут бок о бок, и лишь немногие обрекли себя на одиночество. Твои пращуры не прощали врагов — ни внешних, ни внутренних, знали, что враг притаился и там, и тут. А для вас не существует врагов, которые манипулируют вами — вы готовы убить всякого, кто пришел оттуда. И нет никого, чтобы ненавидеть, если среди вас. Вы как дышло, куда повернули, там и вышло. Но внутренние враги иногда много опаснее. Вы — чужие для всех, ни один мир не откроет вам двери, и миллионы придут на помощь, если вы попытаетесь выставить кого-то вон, как пропагандируете у себя.
