На следующий день подошло время расставания. Дети лосося возвращались к себе на материк, а трое путешественников продолжали путь через болота.
Светящийся радушием Стом выделил гостям добрый запас копченой кеты, отсыпал ягод и выделил мокроступы, в которых можно безбоязненно пройти по самому хлипкому зыбуну. Больше всего мокроступы напоминали плетеные из вербного куста корзинки. Их надевали на ноги, и тогда можно было идти, медленно переступая и переваливаясь с ноги на ногу. Плоское дно распределяло вес ходока на большую площадь, и слабые болотные травы не грозили прорваться под ногой идущего. Хождение в этакой обнове оказывалось медленным, мучительным, но зато безопасным.
Ромар, Таши и Уника уходили с острова первыми. На плече у Уники висел подаренный Зуйкой лук. Сперва Таши это дело не понравилось, но Уника, демонстрируя оружие, сказала:
– Ведь это не просто так. Раз они мне свой лук отдали, значит, в свою семью приняли, теперь и у меня не только род, но и семья есть.
Против этого Таши ничего возразить не мог. Значит, ничего не пропустила Зуйка из его рассказов, все сделала как надо. Теперь ни людям, ни предкам обиды нет – не на стороне Таши гулял, а проводил вдовью ночь с женщиной из той же семьи, что и своя жена.
Таши Зуйка успела шепнуть:
– Мне старухи гадали – сказали: все будет хорошо.
Вот так вот. Прямо хоть не уходи никуда.
Болото зачавкало под ногами, задышало незамерзающей глубью.
Приветливый остров быстро уменьшался за спиной, будто проваливался в трясину. Впереди смутно синел дальний лес, за которым снова ожидало болото, и так все дальше, полого спускаясь в безграничную низину, посреди которой торчит РытАя гора, а за ней БуйнАя гора, а там и Полуночные горы видать, где прячется обиталище северного мага, который один может усыпить восставшего Кюлькаса.
К ночи едва добрались к дальнему лесу. Как и обещал Стом, лес оказался скверным, по сути то же болото, только земля потверже, такая, что может выдержать серьезное дерево. С трудом Ромар отыскал место для костра, а спать так и вовсе пришлось в сырости.
На следующий день приключилась новая напасть. Таши, как всегда, проснулся перед рассветом, и хотя глядел на небо старательно, но так и не смог определить, где восход. Воздух посерел, в бледном свете обозначились деревья, а солнце как и не всходило вовсе. К этому Таши уже привык и не особо беспокоился, ожидая, что Ромар, как обычно бывало, укажет ему направление. Ромар всегда безошибочно определял стороны света, причем не только в степи, где все знакомо, но и в лесу, где только род медведя умел ходить, разбирая тайные приметы. А Ромару никакие приметы были не нужны.
Он и без того всегда знал, где восход, а где закат.
Но сегодня в словах старика Таши расслышал неуверенность.
– Кажется, туда, – сказал Ромар, указав кивком направление, а потом остановился и признал:
– Не пойму, что случилось. Никто не водит, чужого колдовства и следа нет, а куда идти – не знаю. Не иначе, здесь само болото голову мутит. Не хочет выпускать.
– Выпустит, – заявил Таши. – Главное, никуда не сворачивать, прямо идти.
– Прямо идти дело нехитрое, – признал Ромар. – Кругами я и тут не пойду, не настолько еще одурел. А вот с верного пути можем сбиться. Ну да что делать? Решили туда идти, так пошли.
Мокрый лес скоро кончился, вновь началась топь и пришлось натягивать мокроступы. Таши потерял всякое представление о сторонах света и был готов поверить, что они вернулись назад и бредут через то же болото, что и вчера. Но Ромар сказал, что это какое-то другое место, и лес, маячащий вдали, будет посуше.
Так и оказалось. К темноте, измучившись и изломав с непривычки мокроступы, выбрались на сухое. Невысокая скальная гряда торчала здесь, словно земная кость. Белые лишайники пятнали камень, в трещинах росли сосны. Кое-как набрали дров и устроились на ночлег. Перед сном, когда все дела были переделаны, как обычно заговорили о завтрашнем дне.
– Не нравится мне это болото, – начал Ромар. – Я здесь себя кутенком слепым чувствую. Ползешь и не знаешь, то ли тебя сейчас молочком угостят, то ли утопят, чтобы под ногами не путался. Вот и думаю, может нам дальше по пригорку пробираться?
– А он нас в сторону не уведет? – засомневался Таши.
– Так идем, али нет – не знаю, но уж всяко дело не к дому, – сказал Ромар. – По-моему лучше по сухому крюка дать, чем бултыхаться, словно муха в киселе. А гряда если и уводит вбок, то не сильно.
Таши особо не возражал, ему равно не улыбалось давать крюка и чавкать по болоту. Он пожал плечами и сказал:
– Обождем до завтра. Может с утра солнце проглянет.
На том и порешили. Пожевали вяленой кеты, запили горячей водой с клюквой и улеглись спать.
