– Огонь когда разжигать? – спросил Таши, сбрасывая последнюю притащенную из зарослей валежину.
– Хоть прямо сейчас, – ответил Ромар. – А вот с поляны отходить больше не надо.
– Не привлечем мы их прежде времени, если огонь запалим?
– Нет. Они и так уже здесь. Все кусты кишат.
Никакого движения Таши не видел, но понимал, что Ромар знает лучше.
Склонившись над первым из костров, он застучал кремнем.
– Спать сегодня не придется, – распоряжался Ромар. – И вообще, пока не доберемся к болотам, спать не получится. Садимся спинами друг к другу.
Уника с копьецом стоит в середине. Лук убери совсем, чтобы и соблазна не было. Когда они бросятся – бей мечом. Они прыгать станут, так ты в воздухе сбивай, и смотри, чтобы никто не вцепился. Достанут до тебя – значит, пропал.
– А ты как?
– У меня Уника на подхвате будет. Справишься с копьем-то?
– Уж как-нибудь, – обиженно произнесла Уника. – Копьецо плевое, легче остроги.
– И костры тоже на тебе, – напомнил Ромар. – Нам за огнем следить будет недосуг.
Темнота по-осеннему быстро сгущалась, и два пока еще небольших костерка издали были видны в сквозном осеннем лесу. Таши зорко вглядывался в серую ноябрьскую хмарь, но как и прежде ничего не видел.
«Ненавижу лес, – подумал он. – Один обман кругом: не видно, не слышно, а запах, напротив, неделями стоит. Мерзость…»
Уника беспокойно завозилась у него за спиной.
– Зовут, – тихо произнесла она.
– Они всегда так, – отозвался Ромар. – Не обращай внимания.
– Но ведь надо… – Уника всхлипнула. – Надо идти…
– Стоять! – вполголоса рыкнул Ромар. – Ты же знаешь, как они голову дурят. Кажется, должна понимать, ведь ты у нас не просто абы кто, вспомни, как Йога вокруг тебя увивалась. А ты с большеглазыми совладать не можешь.
Стой как стоишь, да копье держи покрепче.
– Я и стою, – прошептала Уника. – Просто сил нет.
Таши ничего особенного не чувствовал. Зато он вполне отчетливо услышал треск в опаленных огнем кустах, а потом послышался щебечущий голосок и словно мяуканье. Карлики больше не считали нужным скрываться.
Шум становился все отчетливей и определенней, кровопийцы перемяукивались в каком-то десятке шагов. На таком расстоянии можно бить на слух, с завязанными глазами. Таши усмехнулся: нашли дурачка! Ждут, пока я меч отложу. Стрелой одного успеешь снять, а остальные на тебе повиснут.
– Что ж они делают?!.. – простонала Уника.
Ну, нет! Рассиживать тут, когда эти звери мучают Унику?.. Он им объяснит, с кем можно шутки шутить… Таши еще раз проверил, легко ли выдергивается нож, ловчей перехватил меч и поднялся с колена.
– Куда-а?.. – взвыл Ромар. – Стой, где стоишь!
– Меня никто не зовет! – отрезал Таши. – Я их сам зову. Нечего им в кустах кривляться. Выпущу кишки самым наглым, остальные умней будут. – Таши шагнул в темноту.
– Стой! – Ромар ревел в голос. – Пока ты там кому-то кишки станешь выпускать, остальные тут Унику сожрут! Это они тебя так уводят!
Наваждение спало. Таши одним прыжком вернулся на старое место. Поспел он вовремя. Скрюченная тень метнулась сбоку, стараясь проскочить между кострами. Взмах меча зацепил ее, карлик был отброшен в костер, задергался, разбрасывая головни и смолк. Отвратительно запахло паленым.
Сзади послышались тупые удары, трудное пыхтение Ромара, коротко вскрикнула Уника. Мгновенный взгляд через плечо впечатал в память Таши отчетливую картину: Ромар отпихивается ногами от лезущих косматых фигур, Уника стоит, наклонившись вперед, на копье у нее, словно сом на остроге, извивается пробитый карлик. Помочь спутникам Таши не успел, из пустого места, хищным прыжком, метя вцепиться в лицо, рванулся еще один чужинец.
Таши срубил его в воздухе, ногой отшвырнул другого кровопийцу, пытавшегося проскочить низом, поймал на нож третьего, истошно верещащего. Рассмотреть противников он не мог, слишком мало света давали костры, и слишком стремительны были движения атакующих. Запомнились лишь бляхи глаз, в которых змеились отблески угасающих костров.
Сердце не успело отсчитать и трех ударов, а нападающие уже исчезли так же внезапно, как и явились. Если бы не валяющиеся кругом тела, можно было бы подумать, что вся атака померещилась воспаленному воображению, что это очередной морок затаившихся карликов. Таши насчитал со своей стороны пять убитых карликов. Шестой был еще жив, но уже не мог уползти, лишь скреб по земле ручонками и жалобно плакал. Таши было достаточно сделать один шаг и один раз взмахнуть мечом, чтобы прекратить ненужные мучения, но он не двинулся с места. Теперь он понимал, что именно этого от него и ждут, чтобы броситься разом с трех сторон.
За спиной тоже все было в порядке: Ромар бормотал какие-то заклинания, Уника поправляла разбросанные костры. Потом Ромар спросил:
– Что у тебя делается?
– Все в порядке, – успокоил Таши.
Ромар усмехнулся и сказал:
– Они нам головы дурят, а я им. Ты уж не серчай, но себя я им представил страсть каким богатырем, а тебя они за слабака приняли, потому и бросились с твоей стороны, а у нас лишь для вида.
– Так и надо, – согласился Таши.
