Или вместе с пульсом замрет и сердце, мир свернется внутрь себя, не в силах вынести тяжесть невозможного без живой магии.
Ирн никогда не слышал про мир без сердца. Но откуда ему знать, что было до его рождения?
Сейчас, когда зов сердца и золотой крови вел его в одном направлении, выбирать было легко, но он не верил, что дальше будет так же. Золотой меч ранил ладонь изъеденными ржой острыми краями, и капли падали на траву возле взлетной полосы. Однажды из них вырастут диковинные цветы, способные одним только танцем лепестков превращать тех, кто смотрит на них, в настоящих фейри. И во взлетающих железных машинах будут рождаться и тотчас умирать, оторванные от крови земли маленькие сияющие феи, изломанные черные сиды и хмурые седые старички в зеленых колпаках, знающие, где находится другой конец радуги. Дар и проклятие усталого короля.
Над аэропортом собирается темное облако. Кому-то это кажется обычной зимней вьюгой, неподвластной прогнозам, но Ирн знает – последние силы природы пришли драться на его стороне. С другого конца летного поля мчатся оранжевые, белые, алые машины, окружают его. Усиленные мегафонами голоса разрывают колдовской туман, которым окутал себя Кровавый Король.
Он становится прямо, смотрит злой зеленью глаз, разводит руки и тянет за все золотые нити, кроме одной, – ведущей к сердцу. Остальные связывают Ирна с его детьми, и те, кто способен чувствовать магию, передвигаются с помощью тонких стрекозиных крыльев, реют на кожистых и машут перьевыми – летят к нему, а вьюги помогают им держаться ниже радаров.
Ирн отбрасывает бесполезный меч, встряхивает волосами, и остатки сухих листьев высыпаются на снег.
Ирн улыбается, сжимая кулак, с которого капает кровь. И он идет.
Пешком, попирая босыми ногами нездорово теплый бетон взлетных полос, и колкие остатки трав, и рассыпчатый обжигающе холодный снег, и скользящий мрамор подземных дворцов, и пружинящие покрытия дорог – ему неважно. Вместо мантии, короны и плаща он одет в простые белые джинсы и рубашку, а волосы Ирна развевает зимний ветер.
За ним мчатся все создания этого чертового мира: на черных резиновых колесах, в униформе и с оружием, стреляющим холодным железом.
Ирн не оглядывается, хотя чувствует каждую смерть фейри, закрывающего его собой, отчаянно и безнадежно бросающегося на борьбу с порождениями искусственного мира. Кровавый Король никогда и не собирался возрождать магический народец. Дети нужны ему для последней битвы. Или он найдет свое сердце и победит того, кто хранит его у себя, или магия все равно обречена.
Бетонные стены вокруг пульсируют. Рукотворный ветер вырывается из тоннелей метро и хохочет, грохочет, несется.
Деловито снуют рогатые и клювастые твари, проглатывая и выплевывая смертных.
Холодное железо и сверкающее стекло. Крошащийся бетон и полированный гранит. Пульсирующий адовой начинкой еще теплый асфальт. Пластик – острый и горячий, хрустящий под ногами. Алтари, к которым приносят жертвы утром и вечером, по пути домой.
«Каменные джунгли», – сказали они Ирну черными ровными строчками на тысячах одинаковых страницах. Он не поверил.
Где сердце, запертое в трубах, как реки под Лондоном?
Я чувствую магию, но где сердце?
Серые, до отвращения пропахшие металлом бетонные дома вздымаются скалами на пути Ирна. Черные асфальтовые реки, запруженные железом, железом, железом, текут в центр города, где пульсирует сердце.
Ирн идет.
Кончики пальцев свербит от забившей поры золотистой пыли. Он чувствует магию, как хороший пес – запах падали. Сначала тонкая струйка, текущая по черным венам города, потом – отчетливый запах. Пульс сердца и зов крови Айны ведут Ирна. Кажется, спустя долгие недели, спустя тысячи рождений и смертей дивного народа, спустя миллион взрывов ярости в голове Кровавого Короля, его ждет настоящая битва.
Для этой битвы ему не нужна корона, плащ и меч. Его окутывает золотисто-зеленая магия природы, к которой тянется все в этом городе.
Травы, пробившиеся сквозь асфальт, наливаются силой и раздвигают трещины, в которых росли и должны были умереть. И на месте средней школы встает заповедный лес.
Женщины, плакавшие над кровью, выливающейся из их тел, вдруг выпрямляются и улыбаются опасными улыбками. Кровь – это сила, а не позор.
Длинноногие кошки, смирившие естество ради ежедневной дозы сухих катышков, похожих на мышиное дерьмо, вдруг просыпаются. Глаза их загораются зеленым. Нет таких замков, что удержат кошек.
Ирн не отдает им ни крупицы эльфийской магии, но все, кто чувствует ритм природы, взламывают свои тюрьмы, разбивают клетки, рвут цепи.
И тоже идут за ним.
Он поднимается по высоким ступеням – магия зовет его, кровь зовет его. Здания по соседству прорастают живым мхом. Холодное железо, спрятанное в стенах, гудит, чувствуя своего извечного врага.
Красные ковровые дорожки в коридорах напоминают о реках крови, лившихся, когда Ирн доставал меч. Им не хватает еще зеленых, золотых и черных дорожек, но они знают только один цвет крови.
Сердце.
Зовет.
Стук его бьется в висках, отдается эхом под темным низким небом города.
