И сладким ручейком манит золотая кровь в каком-то из потомков Айны.
Перед ним расступается толпа безликих одинаковых людей в одинаковых костюмах, одинаковых ботинках, одинаковых галстуках, с одинаковыми прическами и одинаковыми толстыми бледными пальцами, покрытыми редкими волосками.
– Не это ищете? – Один из тех, кому Ирн смотрел в глаза – искал эльфийскую кровь и отбросил прочь, – открывает пухлый дипломат.
На горе распечаток бьется в сиянии золотое сердце.
Но пальцы Кровавого Короля хватают лишь воздух.
Он смотрит на человека перед ним.
И.
Не.
Может.
Поверить.
– Теперь я король, – говорит тот.
Захлопывает дипломат, и сердце внутри сжимается от тоски.
Ирн раскидывает руки и тянет, тянет, тянет силы изо мха, травы, женщин, кошек и фейри. Пьет солнечный свет, проходящий сквозь пыльные окна, призывает магию, струящуюся там, под крышкой дипломата.
Но усмешка на лице нового короля мира обрывает золотые и зеленые нити силы.
– У тебя больше нет власти, – спокойно говорит он. – А у меня есть.
Стены взрываются осколками.
Осыпаются песком.
Выплевывают железные пруты, которые обвивают ноги Киндеирна, сковывают запястья, защелкиваются страшным ожерельем на горле.
Никакой траве не победить холодное железо.
Никакой крови, никакому небу, никакому серебру.
Он проиграл.
Семеро людей в серых костюмах, таких же безликих, как новый король мира, вели его вниз по высоким ступеням, а здания вокруг заращивали трещины, заполняя прорехи бетоном и болью.
Кошки возвращались в дома и протягивали хозяевам лапы, чтобы им остригли когти, женщины выходили замуж, а трава становилась перегноем для высаженных мэрией на пару месяцев цветов.
К обочине подъехала черная машина с хищной мордой. Сперва в автомобиль положили дипломат, в котором уснуло уставшее сердце.
А затем новый король прошел мимо Ирна, похлопав его по плечу:
– Ну-ну, дружище. Жаль, не смогу с тобой побеседовать о былых временах. У меня есть дела поважнее. Мы с моей невестой едем в загс подавать заявление.
Кристина выглянула из окна, чтобы посмотреть, где задержался Алексей.
Золотые искры в ее глазах вспыхнули, кровь Айны загорелась, но все, на что Ирн оказался способен – дернуться так, что семеро безликих выпустили его локти.
Острый край ступеньки рассек ему бровь, и тонкая струйка золотой крови смешалась с ледяной кашей на мостовой.
Алексей захлопнул за собой дверь машины и жадно поцеловал Кристину:
– А потом отметим!
– Кто это? – Кристина оглянулась.
Позади, на ступенях, черные и одинаковые, как муравьи, охранники облепили высокого блондина и волокли его куда-то, наверное, в свой муравейник. Светлые, как белое золото, волосы мелькали, плескались шелковой волной. Кажется, он был без сознания.
– Какое тебе дело? – раздраженно ответил Алексей, но, увидев на ее лице испуг, исправился: – Солнышко, не забивай голову всякой ерундой перед нашим самым счастливым событием в жизни! Ты уже выбрала платье?
На коленях Кристины лежал пухлый каталог: гламурные стройные девушки на фотографиях демонстрировали сотни моделей свадебных нарядов. От самых простых, в стиле Возрождения, до навороченных кремовых «тортов» с многометровыми шлейфами. Цен здесь не было, и Кристина не могла выбрать дешевое. Она подозревала, что за простенький брючный костюм сливочного оттенка придется выложить побольше, чем за трехъярусное великолепие. В мире богатых свои законы – стоимость не коррелирует с количеством ткани и работы. От этого было некомфортно. И совсем неловко из-за того, что она никак не могла определиться с выбором, хотя в голосе Алексея появились нотки нетерпения.
Но главное – после слов жениха про счастливое событие хотелось плакать. Почему он притворяется, что их деловая сделка – это про счастье и любовь? У Кристины просто нет иного выбора.
– Вот. – Она показала на длинное облегающее платье с золотистым отливом.
Если бы Варе дали каталог, та без труда нашла бы десяток подходящих вариантов. Она наверняка давно продумала сценарий собственного бракосочетания, да и платье выбрала заранее. Кристина лишь пару раз задумывалась о чем-то подобном. И успокаивалась на том, что выйдет замуж в мамином свадебном платье – из плотной ткани с белой вышивкой, немного старомодном и очень закрытом. Но это представлялось даже более романтичным, чем покупать новое. Как будто она не нищая девочка, а наследница древнего рода.
Однако Алексей резко заявил, что его будущая жена не должна выходить замуж в «старье», и заставил Кристину выбирать, предупредив, чтобы она не волновалась ни о примерке, ни о подгонке – все сделают меньше чем за час.
– Хорошо, в загс определилась, а на венчание? – Алексей бросил мимолетный взгляд на страницу каталога.
– Венчание? – Под ложечкой неприятно засосало.
Об этом речи не было. Для Кристины церковный брак – весьма важный ритуал, не сравнимый с росписью в загсе. И она успокаивала себя тем, что, даже если девственность отдаст Алексею, у нее останется что подарить по-настоящему любимому.
Клятву перед Богом.
