Женщина хитро сощурилась, потом, повернувшись спиной, стала рыться в ящиках — там, небрежно укрытая тряпками, лежала одежда, что не влезла на прилавок.
Торговка положила перед Энринной, прямо на темно-синее платье, два свертка — один алый, точно цветки дефилии, а другой чуть темнее, глубокого красного цвета.
— Примерь, — посоветовала женщина. — Оба должны подойти. Ты — девка красивая, на вас все сидит хорошо, — она качнула головой. — А как там дальше — сама решишь.
Энри скинула плащ, который был на ней, оставшись в серой рубашке и брюках. Рука сама собой потянулась к плащу, цвет имеющему чуть более темный, чуть более насыщенный, чуть более таящий в себе секреты... Пусть она мечтала немного не о таком, но…
— Зеркало нужно? — спросила торговка, с интересом разглядывая Энри.
— Нужно, — согласилась та. Но плащ и без того сидел на ней, как влитой, приятно соприкасался с телом, поэтому в своем выборе Энринна не сомневалась. А ещё от него пахло чем-то сладким — но не приторно, а легко, как пахнут спелые красные яблоки.
Зеркало в несколько потрепанной деревянной раме отражало Энринну почти полностью: и ее черные волосы, и стройные ноги, обтянутые темными брюками, и коричневые сапоги, и взгляд голубых глаз… Но все внимание Энри сосредоточилось на плаще глубоко красного цвета, надетом поверх одежды.
Плащ, ткань которого чем-то напоминала бархат, доходил до середины бедра, подчеркивал талию виры и содержал ворот, который переходил в капюшон; рукава чуть расширялись, начиная с предплечья, словно у какого-то бального платья, которых в свое время у Энринны было предостаточно. В нем Энри казалась себе одновременно и хрупкой, и сильной. А ещё — молодой. И даже красивой.
Она почти не повзрослела.
Но в этом не ее вина или заслуга. Спасибо крови, ежемесячно выдаваемой Советом магов…
— Сколько он стоит? — спросила Энринна, повернувшись к торговке.
— Отдам за десятку. Последний остался. Отличная вещь, не прогадаете.
— Что она отличная, я уже поняла, — Энринна кивнула. Она вновь посмотрела на себя в зеркало, встретившись с отражением взглядом. Погодите…
Монеток в кармане было мало — это Энринна помнила точно. Взяв свой старый, черный и невообразимо скучный плащ, Энри принялась считать энге, которые имелись у нее с собой… Лишь бы хватило! Расстаться с этой чудесной вещью, так хорошо севшей на виру, Энринна уже не могла.
Хватило!
Точь-в-точь.
Энринна протянула женщине десять одинаковых монет, и та, улыбнувшись, спрятала их в бесчисленных карманах своей кофты.
— Ходи с удовольствием, — торговка улыбнулась. — Глядишь, в такой красоте и замуж выйдешь… Хотя удивительно, что ты ещё без мужа.
— С чего вы взяли, что я не замужем? — Энринна бросила на торговку заинтересованный взгляд.
— А разве таких замужних девиц отпускают на рынок в одиночестве? — женщина хмыкнула, и Энри, смутившись, убрала за ухо прядку черных волос.
***
Телль ненавидела рынки.
Этот, Ринейский, такой однообразный и скучный, она ненавидела вдвойне.
Кто вообще в здравом уме ходит по рынкам? Нищие и убогие. Или безнадежные мечтатели, которые верят, что смогут найти среди кучи хлама что-то более-менее сносное.
Телль не была ни мечтательницей, ни, тем более, нищей или убогой. Потому она, талантливая магичка, знающая себе цену, привыкла одеваться хотя бы в лавках с одеждой, где одно платье стоило столько энге, сколько хватило бы почитателям рынка прожить безбедно месяца эдак три.
Это хотя бы.
Конечно, она предпочитала вещи качественнее и дороже. А родители поощряли. Чем бы дитятко не тешилось, лишь бы не рыдало, так говорят?
Телль бродила у захламленных прилавков, протискивалась через дурно пахнущих людей и злилась с каждым разом все больше и больше. Будь у нее воля, она бы ушла, как тогда, пару дней назад, с собственного дня рождения. Но мама, идущая рядом, излучала счастье — видимо, из-за встречи с неизведанным, и огорчать ее Телль не хотела.
Чертова Ринея.
Зачем они вообще сюда переехали?
Нет, понятно, зачем. По работе. По папиной и маминой работе, которая требовала кратчайших сроков и хороших работников, которыми родители Телль и являлись. Но сама Телль тут была не при чем. Ведь так? Она… Она могла спокойно пожить одна. Она привыкла.
К одиночеству, но не к тому, что в нее врезаются люди!
Телль, не стесняясь, оттолкнула парня, который усердно размахивал руками и чуть не уронил ее на землю. Парень толчок ощутил — повернулся, стремясь возмутиться, но потом просто встретился взглядом с Телль и резко замолчал.
Она улыбнулась, стараясь, чтобы ее улыбка вышла более-менее милой.
Телль любила нравиться людям.
Выражение лица у парня стало потерянным. А учитывая то, что изначально оно было ещё и глупым, выглядело это забавно. Но Телль не собиралась тратить на недоумков свое время — она, качнув хвостом густых черных волос, последовала за мамой, которая уже отдалилась на некоторое расстояние.
