«Мое везение становится просто сатанинским…».
— Серафина, — спросила она, вполне оценив ущерб, причиненный маркизу дю Конде, — что вы делаете в моей комнате?
— Откуда ты знаешь мое имя? — виконтесса удивилась настолько сильно, что чуть было не убила себя на месте. Дернулась в руках Герды, подставляя горло под удар. Хорошо хоть та успела среагировать и чуть-чуть отвела наваху.
— Тише, тише, виконтесса! — сказала она, успокаивая глупую женщину. — Так вы можете себя поранить.
Говорила она по видимости спокойно. Другой вопрос, чего ей это «спокойствие» стоило. На самом деле, ей не разговоры разговаривать хотелось, а сесть на пол, закрыть голову руками и плакать. Выть, рыдать, стенать, да что угодно, только не эта видимость железной леди. Попросту говоря, это была не та жизнь, о которой мечтают девушки. Было ощущение, что против нее ополчился весь мир. Сначала отец, потом король, да еще все эти мелкие предательства… Кирса, старик Эггер, слуги в доме… И уж точно, она не планировала убивать всех тех людей, кого походя приговорила к смерти. Последним по времени стал маркиз дю Конде. И, вроде бы за дело, — он ведь за тем и пришел, чтобы ее убить, — но до удара мизерикордом, он был живым человеком, а теперь стал «хладным трупом».
«Нет, — поправила она себя. — остыть он еще не успел. Теплый пока…».
— Вот, что, виконтесса, — Герда произнесла эти слова нарочито медленно и, словно бы, равнодушно, — уговаривать вас не стану. Хотите присоединиться к господину маркизу, воля ваша. Но, если хотите жить, просто расскажите мне все, и я вас отпущу. Вы мне не интересны ни живая, ни мертвая. Не будете мешать, так и живите себе на здоровье. Это все. Теперь слушаю вас.
Герда не знала, откуда что взялось. Она в жизни ни с кем так не разговаривала. И не слышала, чтобы так говорил кто-нибудь другой. Слова возникали на языке, как бы сами собой, и еще это невероятное напускное спокойствие, внутри которого, как зверь в клетке, бушевала ее ярость и корчилась от ужаса и омерзения ее несчастная душа.
«А если она ничего не скажет?» — вот в этом вопросе и содержался самый большой страх Герды.
Одно дело, убить насильника или убийцу, пришедшего за твоей жизнью, но зарезать беспомощную женщину — это совсем другое. Однако ей повезло и на этот раз. Серафина испугалась так сильно, что даже не пробовала изворачиваться.
— Не знаю, кто вы такая, — выдохнула она с хриплым стоном, — но нам заплатили за то, чтобы догнать вас и убить. Вы ехали в дилижансе, а мы скакали верхом…
Из рассказа виконтессы Герда узнала, что Серафина и ее покойный друг — наемные убийцы. Вернее, убийцей — хотя и не слишком удачливым, — являлся только маркиз, а вот был ли он маркизом на самом деле или нет, виконтесса в точности не знала. Сама она действительно принадлежала к вентийской знати, но семья ее обеднела, и Серафина давно уже жила на правах метрессы. Маркиз дю Конде как раз и был ее третьим содержателем. В его злодействах она прямого участия обычно не принимала, — он справлялся с этим сам, — но все же нет-нет, да бралась помочь. Так случилось и на этот раз. На самом деле, в Эринор они приехали, просто чтобы развеяться, но кто-то там знал о том, кем на самом деле является маркиз дю Конде, потому что не прошло и дня со времени пожара в особняке барона Геммы, — событие это взбудоражило весь город, — а он уже нашел их, описал им Герду, подсказал, куда и на чем она едет, и, заплатив триста дукатов, отправил за ней в погоню.
«Триста дукатов за мою голову? — Герда не верила своим ушам, но, похоже, все так и обстояло. — Господи боже! Да что я им всем такого сделала, что им даже золота не жалко, только бы сжить меня несчастную со свету?»
— Вы уверены, Серафина, что это был именно барон Гемма? — Тоже немаловажный вопрос. Корнелиус — конечно, сукин сын, но не до такой же степени! Или все-таки до такой?
Можно не любить свою дочь. Приемлемо ненавидеть плод преступной связи собственной жены с кем-то на стороне, но такое? В голове не укладывалось, что человек, которого еще недавно она считала своим отцом, пошлет за ней в погоню наемного убийцу.
— Да, это был он, — сразу же подтвердила женщина. — Барон представился. К тому же я видела его на балу в королевском замке и узнала при встрече.
«Триста дукатов… — повторила про себя ошеломленная известием Герда. — И ведь это всего лишь задаток!»
— Сколько вам обещали после выполнения задания?
— Не знаю. Переговоры вел маркиз…
— Что вы собирались найти в моих вещах? — продолжила допрос Герда.
— Барон сказал, что у вас должен быть некий документ, скрепленный королевской печатью. Его следовало доставить в Эринор…
«Документ?» — У Герды не было никакого документа с королевской печатью, но отчего «папенька» думал иначе? Не могло ли случиться так, что именно этот документ искал барон в вещах своей умершей жены? Это бы объяснило то состояние, в котором нашла их Герда. Но тогда получалось, что своим бегством она дала повод подозревать, что документ этот находится все-таки у нее.
«Вот же, черт! Теперь они от меня не отстанут!»
