— Присядь пока, — кивнула ей хозяйка будуара на удобное кресло в углу.
Герда без возражений заняла место в кресле и приготовилась ждать. Впрочем, долго ждать не пришлось. Мишлин позвонила в колокольчик, и буквально через несколько минут в будуар вошла Эрма — одна из остальных шести девушек, проходивших обучение в школе «Неофелис». Она тоже была в одном халате.
— Здравствуй, Эрма! — поздоровалась с девушкой Мишлин. — Будь любезна, сними халат.
Эрма даже бровью не повела. Она обучалась в «Дубовой роще» уже третий год, и давно уже потеряла чувствительность к наготе, даже если раньше действительно была стеснительной. Халат был сброшен элегантно и так быстро, как позволяли законы приличия.
— Что скажешь, Маргерит?
Ну, что сказать? Эрма была красивой девушкой, и ей не приходилось стесняться своей наготы. Отличная фигура, высокий рост, — хотя Эрма была на полторы пяди ниже Герды, — длинные ноги с рельефно очерченными мышцами, изящные ступни и запястья, длинные пальцы… Из недостатков, пожалуй, только маленькая грудь, да еще плечи широковаты и руки слишком мускулистые. Но тут уж ничего не поделаешь — постоянные тренировки ни для кого не проходят даром.
— Спасибо, Эрма. — Поблагодарила девушку Мишлин. — Одевайся и иди.
Вскоре Эрма ушла, и настал черед Герды. Она разделась, Мишлин осмотрела ее со всех сторон, а потом велела подойти к ростовому зеркалу, стоявшему в ее будуаре.
— Что видишь?
— Что я вижу? — растерялась Герда.
«Что я вижу?» — задумалась она, рассматривая свое отражение.
За два с половиной — почти за три — года, что прошли со времени ее бегства из Эринора, Герда сильно изменилась. Кажется, она выросла еще больше прежнего. Тело ее налилось и округлилось во всех, положенных красивой женщине, местах. Девичья угловатость сменилась плавностью и изяществом линий. Волосы посветлели и изменили оттенок, превратив Герду из светло-русой в пепельную блондинку. Глаза потемнели, став из прозрачно-голубых по-настоящему синими. Губы сделались полнее, приобретя естественный насыщенный цвет, практически не требующий помады. И, наконец, кожа. Ее цвет тоже изменился, она стала матовой и чуть-чуть смуглой с великолепным золотистым оттенком.
«Господи! — удивилась Герда. — Когда это я успела так похорошеть!»
— Итак? — поторопила ее Мишлин.
— Я красивая.
Она, и в самом деле, сильно изменилась к лучшему.
«Красивая?»
— Это беспорно, — отмахнулась женщина. — Эрма тоже красивая. В чем различие?
— Я красивее, — поняла Герда, любуясь своим отражением. Сейчас она была даже красивее матери, той Александры-Валерии ди Чента, портрет которой Герда продала еще в Эриноре.
— Ты красивее, и это не обсуждается, но я имела в виду нечто другое, — Мишлин подошла к Герде и встала рядом. — Протяни руку, дорогая. Вот так. Что скажешь, деточка, о своей руке?
— Она изящная, — предположила Герда.
— Ты очень умная девочка, Маргерит, — усмехнулась в ответ хозяйка школы, — но иногда ты не понимаешь самых очевидных вещей. Скажи, глядя на эту руку, кто-нибудь заподозрит, что ты можешь колоть дрова топором, фехтовать, пусть облегченным, но все-таки мечом, метать ножи? Посмотри на свое тело, девочка! Это тело изнеженной аристократки, созданное для любви, а не для боя. Теперь понимаешь, о чем я веду речь?
— Ох!
До этого момента она, как будто, не замечала очевидного. Ее тело, и в самом деле, не несло никаких следов изнуряющей жизни в Коллегиуме, тяжелого крестьянского труда на постоялом дворе Ольги Грох, многодневных переходов через горы и многомесячных тренировок в школе «Неофелис».
— Как это возможно?
— Не знаю, — покачала головой Мишлин. — Слышала, что такое случается, но сама таких, как ты, не встречала ни разу. Ты учишься в школе, едва ли не меньше всех других девушек. Всего чуть больше года тренировок, а ты уже обладаешь всеми навыками и умениями, на приобретение которых требуется от двух до трех лет. Но при таких интенсивных занятиях, при таких нагрузках, которые ты выдерживаешь ежедневно, твое тело, деточка, должно было с ног до головы покрыться мускульной сеткой. Согласна?
— Да, — вынуждена была признать Герда.
— Счастливая натура, — улыбнулась ей через зеркало Мишлин. — Или божий дар? Неважно. Важно, что это у тебя есть. Одевай халат и садись к столу. Нам нужно поговорить.
Герда надела халат, завязала пояс и села к столу, а Мишлин позвонила в колокольчик и приказала служанке подать им вина.
— Ты ведь знаешь, что господин фон Моос ездил на ярмарку в Дрин, — спросила женщина, присаживаясь напротив Герды.
— Да, — подтвердила та. Она знала, что Людвиг уезжал почти на месяц и вернулся только несколько дней назад.
— Людвигу удалось получить один из самых жирных контрактов, какие случаются у наемников. У нас такого не было еще никогда, и когда Людвиг договаривался об условиях наема, он имел в виду именно тебя. Ты идеально подходишь к требованиям, предъявляемым заказчиком. И тем не менее, мы все-таки сомневались. Однако проверки, которые мы негласно устроили тебе в течении трех прошедших дней, показали, что, как ни странно, ты уже готова. Впрочем, спрошу тебя саму. Ты готова?
