— Но, может быть, у вас есть запас? — сделала Герда очередную попытку. — Я бы заплатила!
— А я бы продала, — криво усмехнулась травница. — Нет у меня запаса, сударыня. Не продает мне колдунья впрок.
— Тогда другой вопрос. — посмотрела ей Герда в глаза. — Хотели бы вы, уважаемая, такой запас иметь?
— А что, — построжала лицом женщина, — имеете товар на продажу?
— Имею.
— Тогда, куплю все, что есть.
— Покупать не придется, — улыбнулась довольная донельзя Герда. — У меня есть колдунья, но у нее нет «кухни», — кивнула она в глубину лавки, где располагались рабочие столы и печь, — и нет нужных ингредиентов. Пустите к себе на ночь?
— Пущу, отчего бы не пустить.
— Тогда, дадите мне клятву на крови, составим список необходимых ингредиентов и ночью, как встанет луна, мы придем.
— А клятву зачем? — забеспокоилась травница.
— Что бы вы никому об этой сделке не стали рассказывать.
— Ага, — задумалась женщина. — Тогда ладно, только ведь и для клятвы нужна магия.
— У меня есть с собой подходящий артефакт, — «простодушно» сообщила Герда. — Готовы?
Разумеется, никакого артефакта у нее не было. Был Дар, но Герда не хотела, чтобы кто-нибудь об этом знал. А уж когда женщина принесет клятву, будет безразлично, кого имела в виду Герда: себя или кого-то другого.
Следуя привычному распорядку дня, Герда поужинала в трактире при постоялом дворе — немного сыра и меда и стаканчик разбавленного красного вина, — и около девяти ушла к себе. Один из наемников поднялся наверх вместе с ней, дождался, пока она закроет дверь изнутри, проверил, подергав за ручку, и только тогда ушел обратно в трактир. Герда послушала, стоя у двери, как удаляются его шаги и принялась за дело. Она отперла замок на первом из окованных железными полосами сундуков и достала оттуда сверский «ночной наряд». Черное, едва прикрывающее колени, шерстяное платье, с разрезами по бокам до середины бедер, кожаные облегающие штаны, сапоги с голенищами чуть выше икр и плащ с капюшоном. Все черное или темное, не привлекающее взгляд в сумраке или во тьме ночи. Учитывая обстоятельства тайной ночной вылазки, Герда открыла второй — оружейный — сундук, и достала из него лассарский абордажный меч[30], выкованный специально для таких бойцов, как она. Он был несколько уже и на три дюйма короче настоящего «мужского» меча, но в опытной и сильной руке ничем тому не уступал. Меч, кинжал под левую руку, кожаные наручи, перевязь и удобный кожаный пояс, добавила к ним все прочее, что обычно носила с собой — засапожник, мизерикорд, стилет и метательные ножи, — быстро снарядилась, натянула на руки кожаные митенки и вышла из комнаты. Вниз спустилась по черной лестнице и, не встретив никого, кто знал ее в лицо, вышла на улицу. Здесь, рядом с гостиницей висело несколько фонарей, но дальше на улицах не было уже ни фонарей, ни факелов. Не видно было ни единого огонька и в окнах домов. Но луна освещала город достаточно хорошо, чтобы видеть, куда идешь. Другое дело, что в такое время здесь мало кто ходил в одиночку, и уж точно не бродили одинокие женщины.
Вскоре Герда осталась на улице одна. Шла, не торопясь, не бежала и не ползла, как черепаха, и для любого наблюдателя было очевидно, что по улице идет именно женщина. Герда, собственно, и не пыталась прикинуться мужчиной, хотя и знала, что одинокая женщина на темной ночной улице в трех кварталах от порта — ультимативная жертва. Но ее это не пугало. Напротив, в какой-то момент она с удивлением обнаружила, что с нетерпением ожидает такого именно нападения. Странное ощущение. Чувство, в котором, как ни странно, превалировал соблазн применить силу, восторжествовать над тем, кто хочет ее унизить и растоптать. И желающие, что не странно, нашлись. Двое вышли из теней едва ли не прямо перед ней, еще двое, судя по звукам шагов, появились сзади.
«Четверо… — Она оглянулась, чтобы проверить свои впечатления, и обнаружила ошибку, чуть позади второй пары виднелся еще один неясный силуэт. — Значит, пятеро».
— Шли бы вы парни своей дорогой, — сказала она вслух, — здоровее будете».
Зачем она это сказала? Хотела их раззадорить или, напротив, пыталась утешить свою совесть? Убийство в целях самозащиты и за убийство не считается, не так ли? Возможно, что и так. Их пятеро. Она одна. Но она вооружена мечом, а у них нет ничего, длиннее ножей. Впрочем, в умелой руке, нож тоже оружие, ей ли не знать!
— Смотри, Гус, какая разговорчивая! — рассмеялся в ответ на ее слова один из тех, кто находился позади Герды. — Ты в своем уме, женщина? Ходишь по ночам одна, да еще и дерзишь уважаемым людям!
— Обратите внимание, господа, — Герда внимательно отслеживала перемещения разбойников, и тех, кого видела, и других, остававшихся за ее спиной — я на вас не нападаю. Позвольте мне пройти, и все останутся живы.
