Паньков вздыхает: «Я не могу Вам назвать. Мы говорим на разных языках. Вы не поймете, о чем я говорю: железные трубки, картонные коробки, гильзы от снаряда, все это применялось боевиками. Потом из этого были извлечены взрывчатые вещества…».
Допрос перехватил Шугаев, адвокат Чубайса: «Как часто Квачков приезжал в расположение вашей части в 2004–2005 году?»
Паньков: «В 2005-м приезжал раза два».
Шугаев: «Квачков участвовал у вас в каких-либо стрельбах?»
Паньков: «Я не помню».
Шугаев: «Брал ли Квачков в руки образцы взрывных устройств?»
Паньков: «Брал, их все трогали. Он в Афганистане служил и показывал: вот подобное было там-то».
Судья: «Как часто Вы общались и встречались с Яшиным в 2004–2005 году?»
Паньков: «Периодически встречались. Он в гости ко мне приезжал».
Судья: «Имел ли Яшин какое-либо отношение к средствам массовой информации?»
Паньков: «Был у него документ. Я сейчас не помню, когда он в Чечню ко мне приезжал — в 2001 или в 2002 году. Он приезжал с журналистами, привозил гуманитарную помощь, палатки эмчээсовские нам привозил, которых у нас в армии нет и никогда не будет. С отцом Софронием храм у нас строил месяца два…».
Судья: «Что за журналистское удостоверение имел Яшин?»
Паньков: «Я видел издалека. Я же не из милиции, чтобы его проверять».
Судья: «Была ли необходимость Яшину представляться в Чечне вымышленным именем?»
Паньков: «В расположении нашей части по периметру стоял воздушно-десантный полк. Там был КПП, куда приходили местные жители. Мы все им уже примелькались, а Яшин был человек новый и мог получать от них информацию…».
Адвокат Першин: «Как поражается бронированный движущийся объект?»
Паньков: «Фугасом либо гранатометом. Фугас кладется под гусеницу, либо под колесо, потому что сбоку, с обочины, броневик не поразить».
Першин уточняет: «Фугас устанавливается непосредственно на дорогу?»
Паньков: «Именно на дорогу, под колею ставится, либо под гусеницу, либо под колесо, если поставить на обочине, никакого эффекта не будет».
Прокурор: «В Вашей практике встречались случаи, когда объекты были установлены на обочине?»
Паньков: «Но это если фугас ставится на личный состав, который едет на броне».
Все припоминают, что на броне чубайсовского БМВ личного состава точно не присутствовало. Тогда зачем устанавливать взрывное устройство на обочине?
Второй свидетель этого дня, полковник спецназа Александр Валентинович Мусиенко, также подтвердил свое знакомство с Квачковым, Яшиным, Найденовым. С подсудимым Мироновым оказался не знаком.
Адвокат Першин: «Когда и где Вы познакомились с Квачковым?»
Мусиенко: «Я знаком с Квачковым с 1992 года, когда проходил службу в войсковой части Туркестанского военного округа».
Першин: «Вы встречались с Квачковым в начале 2005 года?»
Мусиенко: «Встречались по ряду проектов Министерства обороны».
Першин: «Где и когда Вы последний раз видели Квачкова?»
Мусиенко: «На полигоне войсковой части Солнечногорска».
Першин: «Какими проектами занимался Квачков?»
Мусиенко: «На тот момент я был ведущим специалистом по спецоперациям Генерального штаба. Мы занимались вместе исследованиями огневой мощи боеприпасов при нападении на противника из засады. Я тогда подрывал, а он записывал результаты. При взрыве боеприпаса часть его не детонируется, частицы оседают на одежде, на руках, на обуви».
Першин: «Квачков участвовал в стрельбах и занятиях по подрыву?»
Мусиенко: «Да».
Першин: «В какой одежде он был?»
Мусиенко: «В гражданской, если было грязно, подменку одевал».
Першин: «Был ли замечен Квачков в хищении боеприпасов?»
Мусиенко улыбается: «Нет, такого не было».
Першин: «На каком транспорте Квачков прибывал на полигон?»
Мусиенко: «На личной автомашине СААБ зеленого цвета».
Першин: «На каком расстоянии от полигона находится стоянка автомашин?»
Мусиенко: «Метрах в пятидесяти».
Першин: «Какова была эффективность засады по методике Квачкова?»
Мусиенко: «Ну, в Афганистане была стопроцентная эффективность».
Першин: «Как поразить из засады бронированный объект?»
Мусиенко: «Бронированный объект надо сначала остановить путем организации завала».
Першин: «Устанавливается ли при этом заряд на обочине дороги?»
Мусиенко категорично: «Нет, не устанавливается».
Адвокат Першин: «Подрыв заряда мощностью до одного килограмма в тротиловом эквиваленте и расстрел бронированной автомашины из автомата — это плохая организация спецоперации?»
Мусиенко презрительно: «Никакая!»
Но вопрос и оценка ведущего специалиста Министерства обороны по спецоперациям тонут в жестком резюме судьи: «Вопрос снимается».
