Адвокат Михалкина: «Когда Вы познакомились с Мироновым Иваном Борисовичем?»
Ивашов: «Мы познакомились с ним в 2002 году на региональной студенческой конференции в Костроме. Вместе со мной были тогда Борислав Милошевич и Сергей Кара-Мурза. Иван Миронов вел часть конференции и мы с ним там познакомились. Он запомнился мне тогда своими патриотическими взглядами».
Михалкина: «После 2002 года Вы с Иваном Мироновым общались?»
Ивашов: «Общались. Он просил меня быть научным руководителем его диссертации о продаже Аляски. И мы дискутировали с ним, так как взгляды наши на эту проблему отчасти расходились. И еще мы встречались, когда он был помощником С. Ю. Глазьева, а я участвовал в конференции, которую они проводили».
Михалкина: «А после 17 марта 2005 года Вы с Иваном Мироновым общались?»
Ивашов: «Общался по тем же вопросам».
Михалкина: «При Вас Иван Миронов какие-либо экстремистские взгляды по отношению к Чубайсу высказывал?»
Ивашов: «Иван Миронов — исследователь и тема его исследования — продажа Аляски Россией Соединенным Штатам. Чубайс в этой продаже не участвовал. Во-вторых, Чубайс — это категория, равная Гитлеру, и у нас эта фамилия не в ходу».
Подсудимый Миронов: «Леонид Григорьевич, Вы меня после объявления в розыск отца предупреждали о возможных провокациях в отношении…».
Судья Пантелеева моментально стряхивает с себя лоск Гаагской демократии, без всяких объяснений снимая не до конца прозвучавший вопрос. Миронов пытается возражать, но слышит в ответ горделиво барственное: «Все жалобы на меня в письменном виде подавайте в Верховный суд Российской Федерации!»
Миронов никуда не хочет жаловаться, он хочет лишь задать вопрос: «О каких провокациях против меня и моей семьи Вы предупреждали меня в конце 2004 года?»
Но судья предпочитает подобным вопросам жалобы подсудимых в Верховный суд. Вопрос снова снят.
Прокурор Каверин: «Вам известна последняя занимаемая должность Квачкова?»
Ивашов: «Я знаю, что он был командиром бригады спецназа ГРУ, потом офицером Генерального штаба. Ко мне его направлял Генштаб, когда мы обсуждали вопросы спецоперации на территории Югославии».
Прокурор: «Вам известно, что Квачков работал над диссертацией?»
Ивашов: «Да, он просил меня быть его оппонентом. Я отказался. Потому что не являюсь специалистом в этой сфере».
Прокурор: «Вам известны какие-либо статьи Квачкова?»
Ивашов: «Известны. Это были интересные научные публикации. Этими работами он участвовал в формировании облика Вооруженных сил России».
Прокурор: «Вы знакомились с какими-либо монографиями Квачкова?»
Ивашов: «Знакомился. Последняя — «Силы специальных операций» 2008 года издания».
Прокурор: «Известно ли Вам, что Квачков баллотировался в депутаты Государственной Думы?»
Ивашов: «Да, и когда посадили его, я считал, что все это провокация, потому что слишком непрофессионально все было сделано. И когда он баллотировался, я хотел помочь своему брату-офицеру и стал его доверенным лицом. В любом случае Госдума получила бы хорошего депутата, защищающего интересы избирателей и Российской армии. Когда его арестовали, мы анализировали данную ситуацию, и поняли, что это провокация».
Прокурор: «Почему Вы решили, что это провокация?»
Ивашов неторопливо рассуждает: «Пошел вал публикаций, что дача Квачкова рядом с дачей Чубайса. Я еще подумал, что там за дворец такой? Потом описывали вот этот прием — крутить кабель — прием подрывников сорок третьего года. Я военный человек и понимал, что тут явно след просыпан».
Судья насторожилась: «Какой след просыпан?»
Ивашов благодушно: «Мы анализировали в Военно-Державном союзе данную ситуацию, и входящие в Военно-Державный союз сотрудники правоохранительных органов говорили, что-де «след просыпан» — это когда дознание целенаправленно выводят на назначенных виновными людей».
Прокурор: «А про кабель сорок третьего года… Вы что имели в виду?»
Ивашов: «Я имел в виду, что это не современный уровень диверсионных операций».
Прокурор: «Квачков готовился как диверсант?»
Ивашов: «Квачков готовился как офицер спецназа, он воевал в Афганистане…».
«Остановитесь!» — рявкает судья, напрочь забыв про все гуманистические идеалы Страсбурга. Военный дипломат Ивашов вопросительно стал разглядывать руководящее кресло, столь недипломатично прервавшее его. А кресло продолжало топтать дипломатию: «Вот Вы — генерал-полковник! и…»
Свидетель Ивашов возвысил голос до командного: «Не стыдите меня этим!»
Кресло стушевалось до мягкого, извиняющегося голоска: «Леонид Григорьевич, Вы — уважаемый человек, безупречное лицо нашего общества, но тем не менее, м-м-м, несоблюдение закона все равно Вами производится…».
Прокурор: «Осведомлены ли Вы об уровне профессиональной подготовки Квачкова?»
Ивашов: «Да, по долгу службы я занимался трагедией в Таджикистане и знаю о роли Квачкова в прекращении там кровопролития».
На авансцену выдвигается специалист по провокационным вопросам адвокат Чубайса Шугаев: «А каков современный уровень диверсионных спецопераций?»
