Пойманный на творческой интерпретации документа Шугаев продолжил декламировать: «10 марта. Ночь. Количество осадков 4 мм, температура воздуха — 8 градусов, влажность воздуха — 89 %, ветер северо-западный 5 метров в секунду…».
Все тем же голосом влюбленного трубадура Шугаев зачитал еще два письма из Министерства юстиции России, в которых сообщалось о только что признанных экстремистскими двух изданиях. Это книга Бориса Миронова «Приговор убивающим Россию», которая, как убеждало следствие, явилась идеологическим основанием ненависти к Чубайсу, и статья Владимира Квачкова «Национальное восстание — да!» Адвокат поделился с присяжными радостной вестью, подоспевшей аккурат к вынесению вердикта: судебные решения о признании этих изданий экстремистскими были приняты вот только что, в марте и в мае 2010 года, причем по книге «Приговор убивающим Россию» — на далекой Камчатке, где, как выразился подсудимый Иван Миронов, «это стоило Чубайсу дешевле всего».
Но все же в творческом состязании на артистизм и выразительность «дополнений по делу» по степени воздействия на зал победил не Шугаев, а представитель потерпевшего Чубайса Леонид Гозман. Он и освежил, и взбодрил, и просветил, если кто еще чего не понял.
Гозман не блистал нарядом, как Шугаев, не изображал из себя античный монумент, как Каверин, Гозман негромким голосом, скромно сказал: «Господа присяжные, я хочу огласить документы о том, что было раньше там, где находится сейчас дача Чубайса. Это я говорю для того, чтобы опровергнуть утверждения защиты, что прежде на этом месте был детский садик РАО «ЕЭС». Справка администрации сельского поселения «поселок Жаворонки». Земельный участок 2,58 га, расположенный по адресу: пос. Жаворонки, улица Победы, на момент выделения его собственнику был свободен от объектов социального строительства и детских учреждений».
Гозман обвел глазами присяжных, но, не увидев должного эффекта от своей речи, вполголоса, доверительно, как матерый психотерапевт, добавил: «Вообще-то там была мусорная свалка. Участок принадлежит Вишневской Марии Давидовне. Здесь еще одна справка о принадлежности Марии Давидовне Вишневской еще одного земельного участка, в размере 0,9 га, там же в Жаворонках. А вот это свидетельство о браке М. Д. Вишневской и А. Б. Чубайса». Гозман взмахнул заверенной копией чубайсовских уз Гименея, в подтверждение того, что владелица трех с половиной гектаров бывшей мусорной свалки в центре элитного поселка Жаворонки — законная супруга главного энергетика и владелица всего, что нажито им непосильным трудом, чтобы не отняли.
Вот тут-то и достиг Гозман желанного эффекта. До зрителей дошло, наконец, что Чубайс, оказывается, радетель и благодетель всего жаворонковского народа, взял три с половиной гектара пустыря в центре элитной дачной местности, куда жители сносили и свозили ненужный хлам, куда ссыпали строительный мусор, пищевые, а, может, украдкой и ядерные отходы, а он, Чубайс, превратил эти брошенные, никому не нужные, обезображенные земли в цветущий рай! За что мы его только прихватизатором клеймим? Человек нашу землю украшает! Спасибо Гозману, — просветил! Только какое это имеет отношение к фактическим обстоятельствам дела? Неужели на самом деле ради одного — чтобы вконец измотанные присяжные, не выдержав глумления и издевательства над собой, хлопнули дверью на радость Чубайсу и его присным во главе с судьей Пантелеевой?
Прения сторон — событие в судебных слушаниях ключевое. Открывает их государственный обвинитель речью, в которой сухие формулировки статей Уголовного кодекса обрастают плотью и наливаются кровью представленных в суде фактов. Прокурор Каверин давно ждал этого часа — звездного часа государственного обвинителя в громком уголовном процессе, за которым пристально следит общество. О таком счастливом билетике судьбы мечтает всякий прокурор, понимая, что этот мощный трамплин — старт к высотам карьеры. Но подобный трамплин не отличим ничем от любого другого, и для стремящегося взлететь с него как можно дальше, таит опасность неожиданных кульбитов и кувырков. Задача перед прокурором стояла «троякая» — одним угодить, других посадить, и, разумеется, себе не навредить, не вызвать недовольство зорко наблюдающих за процессом заказчиков.
